Лиза не могла оторваться от фотографий Агаты, на которых она была запечатлена в образе лесного эльфа. Девушкой просто невозможно было не восхищаться. Ее лицо, похожее на ангельское, передавало свет и нежность. Гибкое и стройное тело, выразительно подчеркнутое зеленым платьем, создавало впечатление изящества и элегантности. Взгляд притягивали ее заостренные эльфийские уши, являющиеся символом причастности к фантастическому миру. Но самым магическим и завораживающим элементом были, конечно, ее натуральные густые рыжие волосы, которые нежно падали по спине, создавая вихри самобытной красоты. Они волнами обрамляли лицо, придавая ему загадочность и изящество одновременно.
— Агата — красавица, — сказала Лиза.
— Девочка производила фурор, где бы она ни появлялась. Она быстро достигла пика своей карьеры. Но не все разделяли радость от успехов Агаты. Как-то, вернувшись с очередных съемок, я застала возле своего дома поджидавшую меня на пороге дочь. Я давно не видела Софию. Ее жизнь меня мало интересовала. Я тогда как раз только закончила косметический ремонт в своей пятикомнатной квартире. Вначале я обрадовалась. Но, посмотрев на нее, я поняла, что она явно не пришла полюбоваться, какой роскошный дизайн интерьера и мебель я подобрала в своей квартире. Выглядела она дурно. Вся заплаканная, она закипала от ярости, от нее, казалось, можно было прикуривать. Размазывая слезы по лицу, София кричала и упрекала меня, что я покалечила жизнь и погубила здоровье ее дочери. Оказалось, что маленькая девочка Агата изводила свой организм диетами и препаратами для похудения, доведя себя до анорексии. Имела проблемы с алкоголем и неразборчивые связи с мужчинами. Окинув взглядом зареванную дочь, совершенно некрасивую, неухоженную женщину без грамма макияжа, я ответила, что на нее жутко смотреть. Что ее парикмахеру надо оторвать руки, что давно пора пользоваться косметикой, так как, даже когда кладут в гроб, и то красят. На что она мне прошипела на своем змеином, что ненавидит меня, что я чудовище, а не мать.
— Слова дочери зацепили вас? — спросила Лиза.
— Хм, нисколько, милочка. Я ей не жилетка и не подушка для соплей. Пускай решает свои проблемы сама.
— А что было дальше?
— С тех пор дочь София и остальные родные перестали со мной общаться. Хм, тем лучше.
— Вам не было жалко Агату?
— Нет. Кто я такая, чтобы взрослой девочке запрещать жить так, как она хочет. Каждый сам выбирает, как ему испортить свою жизнь.
Лиза слушала и поражалась. В словах Королевы не было ни капли сожаления. Она просто пересказывала историю жизни, сухо констатируя факты. Лишь еле уловимо проскакивали нотки горечи. «Какая же Королева бесчувственная стерва!» — думала про себя Лиза. Но вслух спросила:
— А что случилось с внуком Глебом?
— Насколько мне известно, он выбрал скучную работу, которая пленила его ум и приковала его к себе наручниками обязанностей. Стал юристом. Защитником прав богатых и разгульных людей. Тех, кто наслаждается вседозволенностью, яркой и беззаботной жизнью, безграничным повиновением окружающих их людей. Всем тем, что ему самому никогда не светит почувствовать. Даже крошечной дольки этих распирающих душу приятных ощущений жизни.
Элеонора поднялась с кресла и подошла к окну. Казалось, капельки дождя весело играли, создавая маленькие реки на стекле, и легкие порывы ветра переносили их в разные стороны. Мадам открыла окно, протянула руку, чтобы дотянуться до оживленного танца дождевых капель. Затем закрыла глаза и вдохнула свежий воздух. Он был насыщен ароматом земли, хвои, трав и цветов, которые пытались расправить свои лепестки, чтобы показать всю свою красоту. Своим поведением Элеонора демонстрировала Лизе, что время признаний на сегодня закончено и она хочет остаться наедине с собой.
Вечером, после окончания трудового дня, Лиза лежала в кровати в своей маленькой комнатке. Мысли об Элеоноре не покидали ее голову. Она думала: «У Королевы отличный вкус, идеальная внешность, прекрасная фигура, изысканные, аристократические манеры. Даже преклонные годы ее не сломили, она всегда остается на высоте. Королева — волевая, сильная, умная, самодостаточная особа, которая всегда, как женщина, безупречна и безукоризненна. Я ни разу не заметила у Элеоноры ни малейшего отступления от высоких стандартов, которым она следует даже в минуты слабости. Такая ли она на самом деле в жизни или это ее талант актрисы, который позволяет придерживаться такого амплуа? Может быть, Элеонора — жертва? Заложница собственной красоты и образа, который она выбрала? Может быть, такое обличие и поведение стали для нее привычкой и она просто не представляет себя иначе? Никто не знает, что происходит в глубине ее души. Какие эмоции она скрывает за выбранным образом и что заставляет ее так стараться удерживать эту маску. Может, когда она остается наедине сама с собой, лежа на кровати с подушкой под головой, она настоящая? Другая? Не холодная, бесчувственная Королева Стерв?