— Со своими обязанностями я справляюсь, — спокойно и уверенно сказала Лиза. — Выполняю все поручения в срок и уделяю всем постояльцам одинаковое внимание. В компании мадам Элеоноры я провожу свое свободное время, что никак не отражается на моей работе и никому не вредит.
— Хм, свободного времени у вас один час, — злобно проговорила старшая медсестра. — Перерыв предусмотрен для обеда и отдыха, а не для того чтобы точить лясы с постояльцами.
— Как и с кем я должна проводить свое свободное время в положенный мне отрезок времени, в уставе не прописано, — продолжала отстаивать свои права Лиза. — Поэтому имею полное право проводить свой перерыв как мне угодно.
Противопоставить Лизиным словам Овчарке было нечего. Ведь у Татьяны действительно не было никаких оснований и полномочий препятствовать общению медсестры с мадам Элеонорой. Все гости хосписа находились в состоянии спокойствия и удовлетворения оказываемыми услугами. Овчарка лишь взглянула на Лизу исподлобья, выражая свое недоверие и раздражение, и молча удалилась по своим делам.
Дождь стучал по окнам, создавая тихую и уютную атмосферу в апартаментах Элеоноры. Дождевые капли стучали по земле, создавая музыкальный фон, на котором все остальное звучало гораздо умиротвореннее. Апартаменты мадам были идеальным местом для наслаждения дождем. Просторная гостиная с высокими потолками, большой роскошной кроватью, удобными мягкими креслами и журнальным столиком посередине наполнялась особым теплом в такую погоду. Каждый раз, когда шел дождь, Элеонора ощущала покой и благодать. Дождь заставлял ее задуматься о своей жизни, даря ей безмятежность и время для размышлений. Плещущиеся по стеклу капли, переливающиеся оттенками серого, напоминали ей о том, что внутри каждого из нас есть мысли, которые могут быть раскрыты только в определенные и особенные моменты.
К этому времени у Лизы подошел часовой обеденный перерыв. Без зазрения совести она, не теряя времени, поспешила к мадам Элеоноре за очередной порцией событий из жизни величайшей актрисы. Когда Лиза вошла в комнату к мадам, то обнаружила, что Королева уже ее ожидала. На журнальном столике аккуратно лежал том фотоальбома, соответствующий запланированному рассказу, который мадам специально подготовила для медсестры. Такие беседы с фотоальбомом стали их своего рода ритуалом. Передавать истории актрисы через фотографии стало не менее важным, чем сами разговоры. Лиза с радостью устроилась на противоположном от мадам кресле и погрузилась в мир тайн и приключений, о которых она еще не знала, но жаждала скорее узнать. Королева подняла подбородок и начала свой рассказ:
— Мои дни всегда были полностью расписаны, а каждый час заранее спланирован. Я целиком посвящала себя работе. Постоянно находилась в центре бесконечного круга съемок, новых проектов, мимолетных, но головокружительных романов. Вместе с этим мои путешествия по загранице и недели, уходившие на восстановление после пластических операций, оставляли мне крайне мало свободного времени на семью. Можно сказать, что этого времени и не было совсем. Моя стабильная успешная карьера связывала меня по рукам и ногам, не давая возможности отмечать праздники и проводить досуг в кругу родни. Да, честно говоря, я никогда и не была особо настроена попусту переводить свое драгоценное время на малозначимые, ни к чему не приводящие пустые семейные посиделки. Поэтому так сложилось, что я практически не общалась ни с бывшим мужем Борисом, ни с дочерьми, ни с остальной семьей. Все наше общение сводилось лишь к редким поздравлениям по СМС или коротким видеозвонкам по Ватсап при крайней необходимости.
Мадам Элеонора выдержала паузу. Изящным жестом руки она поднесла бокал вина к губам и сделала пару глотков. Затем закурила и продолжила:
— Дочери рано вышли замуж. У Анны родился сын Глеб, а у Софии дочь Агата. — Голос Элеоноры был спокойный, медленный, сквозя нотами надменности. — Когда я впервые увидела их отпрысков, Глебу было пять лет, а Агате — восемь. Мальчик мне сразу не понравился. Он был копией матери и деда. Фу! Такой же невзрачный и мягкотелый. Не отходил от материной юбки и не выпускал книжек из рук. Пресно! А вот Агата меня заинтересовала. Несла она себя гордо. Имела характер. Была собранная и проявляла самостоятельность. В ней чувствовалась моя порода.
— Забавная, — рассматривая детские фотографии Агаты, улыбаясь, отметила Лиза. — Маленькая кокетка.
— Да, девочка любила позировать и фотографироваться. Но внешность ее оставляла желать лучшего. Нескладная, с длинными, худыми, как спички, ножками и лопоухими ушами. Это меня сильно огорчило и разочаровало.
— А по-моему, — сказала Лиза, продолжая рассматривать фотографии — Агата миленькая.
— Хм, либо у вас серьезные проблемы со зрением, либо отсутствует напрочь вкус, — холодно констатировала Королева. — Она гадкий утенок.