Еще большее потрясение ждало книжные развалы в XIX веке: в Париже начали возводить каменные набережные, которыми теперь славится столица. Хотя сегодня это место прочно ассоциируется с букинистами, в свое время именно на берегах Сены началась новая эпоха ограничений для книготорговцев. Это была эпоха барона Османа. Этот чиновник сделал делом своей жизни уничтожение большинства средневековых построек Парижа и возведение на их месте длинных скучных бульваров. Изменяя исторический облик города, Осман подспудно преследовал более глобальную цель: новые бульвары и проспекты были слишком широки, чтобы устраивать там баррикады, а полиции было легче их патрулировать. К слову сказать, фонтаны на Трафальгарской площади в Лондоне выполняли ту же секретную функцию – препятствовали массовым сборищам.
Осман претворял в жизнь свои идеи с уверенностью и напором парового катка. Министр внутренних дел де Персиньи оставил весьма яркое описание, в котором сквозит обожание:
Крупный, могучий и энергичный, он мог говорить по шесть часов кряду без остановки на свою любимую тему – о себе. Какая-то циничная жестокость была в этом крепком атлете, широкоплечем, высоком, похожем на тигра животном с мощной шеей, полном дерзости и коварства.
Барон с большим скептицизмом смотрел на бедные районы города, поскольку, будучи ребенком, заполучил там астму. Он редко посещал те места, расправу над которыми методично планировал на своем рабочем месте каждый день с 6 утра. Даже во время поездок в экипаже он никогда не выходил из него и не общался с местными жителями. Один историк писал о нем: «У него не было тактильного контакта с городом. В его понимании у Парижа были конечности и артерии, но не было сердца». Он составил огромную карту размером почти 15 квадратных метров с изображением своего «идеального» Парижа, которую называл «алтарем». На карте были отмечены не только бульвары; невероятный план Османа состоял в том, чтобы сгладить холмы, а для осуществления этой задумки требовалось поднять всю историческую часть города, после чего слегка опустить ее на новый уровень.
Благоустройство города также предполагало расширение торговли: на широких бульварах могли разместиться крупные магазины и различные торговые сети. Он с наслаждением очистил остров Сите, который, по его словам, был «заселен подозрительными личностями». Что же касается букинистов, они портили облик города и должны были исчезнуть с набережных. Как говорил Юзанн:
Такие беспорядочные и странные наросты на лице города оскорбляли его эстетическое чувство. Эту длинную низкую стену следовало избавить от паразитов, сделать прямой, очистить поташем и оттереть пемзой.
Прямая линия – излюбленная форма в декартовой системе координат у всех людей с более развитым левым полушарием вроде Османа[232].
Левое полушарие отвечает за речь и порядок, а правое служит источником историй, которые человек может рассказать с помощью языка. Книготорговцы Сены сами по себе были сказочными персонажами, засорявшими утилитарный язык капиталистической архитектуры. Назревший конфликт был как коммерческим, так и философским. Барон Осман хотел четких и прямолинейных историй, подобно тому как четко и прямолинейно он планировал дома на новых улицах. Он предложил своему близкому другу, императору Наполеону III, переместить букинистов на рыночную площадь, создав там своего рода библиографический центр наподобие современного Arndale Centre[233]. Так с них получилось бы взимать более высокую арендную плату. Трудно представить, чтобы люди вроде радикально настроенного Шанморю, ученого Ракена и невоздержанного Инара перебрались на новое место. Один парижский библиотекарь и коллекционер редких обложек того времени внес свою лепту: «На берегу, вдоль причалов дела обстоят хуже некуда – там прохожим попадается лишь разный хлам и объедки литературы… [букинисты] оскверняют само понятие книги».
