Задолго до всех этих фильмов в забытом романе Кристофера Морли «Книжный магазин с привидениями» (The Haunted Bookshop) 1919 года бруклинский книжный магазин становится главным героем. Его населяют самые разнообразные революционные идеи из книг, а в конце концов магазин рушится от взрыва бомбы, брошенной немецким шпионом.
Многоязычная гибкость Нью-Йорка подразумевает, что книжным магазинам позволено быть некими узловыми точками, чакрами, центрами перемен. Существуют теории, объясняющие творческое начало города: некоторые говорят о скалах возрастом 500 миллионов лет, древнее, чем в Тибете, на которых расположен город. Эти скалы, словно огромный кит, высятся в Центральном парке в Нью-Йорке, и именно на них сенатор в исполнении Рэйфа Файнса сочиняет свою речь в фильме «Госпожа горничная». Более очевидная причина кроется в том, что с самого начала Нью-Йорк населяло большое число приезжих, особенно из Европы.
Уже в 1806 году путешественник Джон Лэмберт отметил, что книжных магазинов в городе «немало», и, кажется, многие читают прямо в кофейнях. Двумя такими рьяными читателями «первой волны» были Эммануэле Конельяно[238], один из либреттистов Моцарта, содержавший узкоспециальный итальянский книжный магазин с таким обширным ассортиментом, что Колумбийский университет приобрел всю его коллекцию; и шотландец Уильям Гованс, переехавший в Нью-Йорк в 1830 году, – ориентироваться в его магазине, где книги располагались стопками высотой до 3 метров, приходилось с помощью лампы на китовом жире. В Манхэттене Гованс жил на одной лестничной клетке с Эдгаром По, которого считал «истинным джентльменом и большим умницей».
Начиная с 1880 года дешевые поездки на пароходах и погромы в Европе послужили причиной массового притока иммигрантов из Центральной и Восточной Европы: в период с 1880 по 1930 год в Нью-Йорк прибыло два миллиона переселенцев. Именно они и сформировали этот уникальный нью-йоркско-европейский склад ума, легко угадываемый в выступлениях американского комика Граучо Маркса.
Культура книготорговли Нью-Йорка, да и культура самого города насквозь пропитаны атмосферой одного из самых необычных и удивительных книжных кварталов, которые когда-либо видел мир, расположенного на Четвертой авеню, – это так называемый Книжный ряд. Популярные книжные магазины, например Scribner’s и Brentano’s, обычно располагались в Верхнем Манхэттене, однако Книжный ряд находился перед ними. Именно там был представлен широчайший ассортимент книг по более низким ценам, среди которых можно было встретить весьма потрепанные издания, памфлеты и чапбуки, – в других местах такого было не найти. Например, два книготорговца регулярно вставали на рассвете, чтобы посетить склад Армии спасения и первыми заглянуть в грузовики, развозившие благотворительные пожертвования, в надежде найти среди них ценные экземпляры. Эти двое были братьями-близнецами Вавровикс. Они жили на барже, занимались уборкой домов, книги хранили на дешевом складе и продавали их целыми грузовиками в Книжном ряду. Иногда они ели просроченные продукты, однако, по словам одного из братьев, «крутились как могли и в целом преуспевали». В Книжном ряду не было бессмысленного деления книг на антикварные и подержанные. Скауты – охотники за книгами, зарабатывавшие на жизнь тем, что покупали подешевле, а продавали подороже в фешенебельных книжных магазинах, – частенько прочесывали Книжный ряд в поисках книжных сокровищ, чтобы затем выгодно продать их в Верхнем Манхэттене.
Книжный ряд имел и другие отличительные свойства – мятежный дух и проникновение особенностей менталитета иммигрантов в местную культуру, а также среднеевропейскую мрачную любовь к познанию – сильную и глубокую. Этот особый склад ума отражался и на характере магазинов. Вспомните суматошный волшебный магазин Flourish and Blotts из «Гарри Поттера» и добавьте к нему романтическую «мировую скорбь». Здания магазинов напоминали лабиринт, ассортимент мог посоперничать с Александрийской библиотекой, а обслуживание напоминало поездку на американских горках, от которой захватывает дух похлеще, чем на аттракционе «Циклон» на Кони-Айленде.
