Еще один посетитель вспоминал избирательность Элеанор Лоуенстейн в вопросе обслуживания клиентов. Ее метод чем-то напоминал характерный кивок Хамфри Богарта в Rick’s Café из фильма «Касабланка»:
Вы подходите к магазину и видите ее за прилавком сквозь закрытую дверь. Если, бросив на вас критический взгляд, она решала, что вы прошли проверку, она впускала вас внутрь; если же нет, она просто не обращала на вас внимания и продолжала заниматься своими делами.
К чему же все эти сложности? Казалось, книготорговцы перевернули философию розничной торговли с ног на голову. Однако происходило это потому, что они считали себя, подобно старейшинам индейцев кри, хранящими в памяти все истории своего племени, носителями шаманских знаний. Эта идея избранности сквозит и в «Бесконечной истории» Михаэля Энде, где главной целью книготорговца становится подбор определенных книг для конкретных людей в некой магической реальности.
По словам Чипа Генри Чафеца, сооснователя Pageant Books, «продавцам из Книжного ряда доставляло удовольствие вносить свой вклад в развитие американской науки, при этом они не придавали особого значения купле-продаже как таковой». Это как будто говорит об отсутствии предпринимательской жилки, однако подобное отношение шло об руку с гибкостью рыночного торговца, которой так не хватало крупным книжным сетям, имевшим куда меньше опыта. Один магазин периодически размещал вывеску «Любая книга за 25 центов!», другой регулярно снижал цены на 50 процентов, чтобы очистить склады. В объявлениях о скидках в Книжном ряду было не найти раздражающих строчек, написанных мелким шрифтом под звездочкой: «Только на определенные товары»; там было не встретить не менее раздражающей фразы «Скидки до 50 %». Некоторые лавки, например, могли скинуть цену, если книга не продавалась в течение недели, – только представьте, каким свежим был ассортимент! По всему кварталу прямо на мостовых стояли специальные корзины и столы для дешевых книг. Эта традиция сохранилась даже после 1941 года, когда полиция ввела на это запрет. Кроме того, магазины Книжного ряда стали работать до позднего вечера задолго до того, как эта практика появилась в крупных сетях. Среди тамошних покупателей было два знаменитых книголюба, предпочитавших ночные покупки и за это нежно любивших Книжный ряд, – Томас Вулф[243] и Лев Троцкий. Как вы можете догадаться, Книжный ряд привлекал целое созвездие писателей: Керуак, Гинзберг, Лоуэлл и Фрост, Торнтон Уайлдер и Эдна Сент-Винсент Миллей, и это лишь имена наиболее известных завсегдатаев.
Когда одного ветерана-книготорговца с Четвертой авеню спросили, как они умудрились пережить Великую депрессию и две войны, тот ответил просто: «Наши жены работали». Большинство магазинов были семейным делом, участники которого выказывали верность общим ценностям и работали круглые сутки, что едва не свело с ума сына владельца магазина – Кафку. В Книжном ряду создавались и новые семьи: Дженни Рабинович, устроившись на работу в книжный магазин, вскоре вышла замуж за его владельца, когда тот застал ее целующей экземпляр книги «Сон в летнюю ночь».
Один магазин, некогда перекочевавший из Книжного ряда, сегодня чрезвычайно популярен в Нью-Йорке. Это Strand на Бродвее – один из самых любимых книжных магазинов Америки, им по-прежнему владеет Нэнси Басс, внучка его основателя Бенджамина Басса, книготорговца еврейско-литовского происхождения. Штат магазина насчитывает 200 человек. Являясь не менее популярной туристической меккой, чем магазин Shakespeare and Company в Париже, это место, судя по словам сына Бенджамина Басса, Фреда, остается настоящим порталом в мир неожиданных и прекрасных находок, которыми так славился Книжный ряд: «Каждый раз, как я навожу здесь порядок, бизнес проседает».
