Высокие глухие стены прекрасно подходили для того, чтобы устанавливать под ними передвижные лотки с книгами, для этих целей служили и пустоши. К западу от ворот Бишопсгейт и немного к северу от Лондонской стены располагался так называемый Мурфилдс (что в переводе с английского означает «болотистые пустоши») – топкая, непригодная для проживания местность, справа от которой протекала река Уолбрук, позднее уведенная под землю. У этой земли был необычный административный статус: за нее отвечала не администрация города, а пребендарий[88] района Финсбери, что отражено в ее официальном названии – свободная земля Мурфилдс. Туда переселялись жители столицы, оказавшиеся без крыши над головой в результате Великого лондонского пожара 1666 года. Позднее болото осушили, но Мурфилдс так и остался одним из трущобных районов столицы, а подземные туннели, сооруженные для отвода излишков воды, превратились в убежище для подпольного криминального мира. С 1680-х годов здесь воцарилась еще более своеобразная атмосфера: на южной оконечности пустоши находился Бедлам – психиатрическая больница Святой Марии Вифлеемской. Над входом возвышались две статуи – Меланхолия и Мания (теперь они находятся в Музее Лондона). В район часто наведывались полицейские и разгоняли «незаконные сборища подмастерьев». Именно здесь во время бунта лорда Гордона[89] часто возникали вспышки насилия. Мурфилдс предпочитали остальным районам города скупщики краденого, уличные грабители, карманники и «содомиты» – это было нечто среднее между лесопарковой зоной Хампстед-Хит в центре Лондона и неблагополучным районом вроде Уайтчепела.
Среди продавцов, что держали прилавки в Мурфилдсе, особенно у длинной глухой стены Бедлама, преобладали книготорговцы. «Психи» были местной достопримечательностью, которая по популярности могла бы потягаться с Вестминстерским аббатством или зоопарком, так что неиссякаемый поток покупателей был гарантирован. Кроме того, торговцев книгами привлекала атмосфера вседозволенности, а некоторые перебирались в Мурфилдс, когда становилось слишком тесно в находившемся чуть к востоку старом центре книжной торговли – на существующей и по сей день улице Литл-Бритен – единственной, которой удалось уцелеть в Великом пожаре. Прилавки Мурфилдса отражали типичные эклектические черты уличной книготорговли, и покупатель конца XVII века мог без труда найти там даже специализированное многоязычное собрание поздних сочинений Роберта Бойля, отца современной химии, «невзначай выложенное на продажу». На закате XVIII века в трактире «Лебедь и обруч» на насыпной улице Финсбери-пейвмент – самой оживленной в Мурфилдсе – жил один худощавый начитанный паренек, которому было предначертано скончаться в двадцать пять лет. Без сомнения, мы не будем далеки от истины, если предположим, что молодой Джон Китс с большим интересом разглядывал ассортимент расположившихся неподалеку книготорговцев.
В 1812 году пустошь Мурфилдс была застроена. Сегодня это место частично занято цирком Финсбери. Со временем регулирование торговли в столице стало более жестким, и большинство уличных лоточников исчезло. Однако книготорговцы подыскали другое место, где нашлась такая же длинная стена, как и вдоль Бедлама, и где за ними не следила полиция. В 1869 году около собора Святого Павла была вымощена новая крупная улица – Фаррингдон-роуд. Прямо рядом с ней, с восточной стороны, находилась длинная стена, отгораживающая новые железнодорожные пути. Это место стало единственным в Лондоне книжным рынком, который можно сравнить – по крайней мере, по внешнему сходству, если не по масштабам, – с чудесными книжными прилавками, что раскинулись вдоль берега Сены в Париже. Бывший продавец жареных каштанов Джеймс Деббс был одним из немногочисленных успешных торговцев, который всего с пяти тележек продавал тысячи книг. Такие лоточники торговали старинными рукописями и книгами древними, как само книгопечатание. Вот что писала в 1938 году журналистка Мэри Бенедетта о местных покупателях:
…стекающие с парусиновых навесов капли дождя падают им на плечи, но они этого даже не замечают. Время ничего для них не значит. Они очарованы романтизмом и пленительной красотой старых книг.
Диккенс в свое время воплотил образ такого покупателя с Фаррингдон-роуд в одном из персонажей романа «Приключения Оливера Твиста», мистере Бранлоу:
