Ныне позабытая ярмарка в Стаурбридже, что располагалась у реки Кам, неподалеку от Кембриджа, в период между династиями Тюдоров и Ганноверов была, вероятно, крупнейшей в мире. На этом рынке, послужившем для Беньяна прообразом «Ярмарки Суеты», которая, в свою очередь, вдохновила Теккерея на создание «Ярмарки тщеславия», продавалось все, что только можно себе вообразить, – это была предтеча нынешних торговых центров вроде огромного «Молла Америки» в Миннесоте. Стаурбриджская ярмарка пользовалась дурной славой – здесь процветали внебрачные связи и распутство. Как и в лондонском районе Мурфилдс, разнузданность, царившая в этом сомнительном месте, которому в народе даже придумали нецензурное название, привлекала книготорговцев. Писатель Нед Уорд[94], описывавший жизнь социальных низов, заприметил так называемый «ряд рогоносцев, где размещалось огромное количество книжных прилавков» (по всей вероятности, книги служат успокоением для обманутых мужей). Двадцать лет спустя на плане ярмарки этот участок был благополучно переименован в «книжный ряд». Ниже приведен записанный в 1700 году речитатив Эда Миллингтона, одного из постоянных торговцев, расхваливающего свой товар:
Вашему вниманию – старинное произведение! Только взгляните на кожаную обложку – сразу видно, какое это древнее издание, в нем вы найдете все необходимые вам, ученым мужам,
Поскольку товарных описей или завещаний не сохранилось, историкам не известно никаких подробностей того, какие именно книги продавались на Стаурбриджской ярмарке, но, по мнению Даниеля Дефо, тамошний ассортимент был даже богаче, чем на старинной Франкфуртской ярмарке. Именно в Стаурбридже Исаак Ньютон приобрел издание Евклида, по которому самостоятельно обучался математике (позднее он вернулся на рынок, чтобы купить призмы, с помощью которых демонстрировал преломление света). Можно предположить, что благодаря соседству с Кембриджем местные книготорговцы играли куда более значимую роль в культурной жизни страны, чем может показаться, судя по отсутствию упоминаний о них в общеизвестных исторических исследованиях. В Кембридже Ньютон был чужаком, он мало общался с кем-либо из студентов и стал своего рода вынужденным самоучкой – ведь он в буквальном смысле пытался выйти за устоявшиеся научные рамки.
Самым что ни на есть подходящим местом для чудаков-самоучек были рынки под открытым небом с их непринужденной атмосферой доступности и широким ассортиментом, среди которого можно отыскать разнообразные тома собраний сочинений, рукописи и, как сказал харизматичный продавец чапбуков Автолик из «Зимней сказки» Шекспира, «то, что плохо лежит»[96]. В 1960-х годах среди моих знакомых были люди, полагавшие, что книжный магазин Hatchards на Пикадилли – официальный поставщик королевского двора – был слишком уж претенциозным, чтобы туда заходить. Мне и сейчас иногда приходится видеть, как супружеские пары в буквальном смысле шепчутся в сетевых магазинах Waterstones, будто пришли в церковь. А вот уличные прилавки и торгаши никогда не вызывали мыслей о классовых барьерах.
