Шотландия – одна из величайших стран в мире по количеству самоучек. С одной стороны, происходило это само собой, с другой – на то была острая необходимость. Благодаря сложившейся тенденции, а также отдаленности многих провинциальных поселений странствующие книгоноши там всегда были на особом счету. Двое из них даже опубликовали собственные мемуары. Как и парижские книготорговцы на берегах Сены, шотландские продавцы чапбуков одевались в броскую одежду, стремясь очаровать покупателей и воплотить в своем облике обещание потрясающих персонажей из новых, еще непрочитанных историй – так клоуны и мимы своим внешним видом стараются показать нам наше второе, мифопоэтическое «я». Ниже приведено описание типичного коробейника с Шотландского высокогорья по прозвищу Старина Довит, датируемое приблизительно 1870 годом: «Всегда одетый в просторный синий сюртук с большими металлическими пуговицами, на голове – огромный берет с красным помпоном, а на шее повязан индийский платок с зелено-желтым узором». Довит, как и большинство сельских разносчиков в Шотландии, никогда не стучал, а сразу заходил во двор. Ему оставалось лишь надеяться, что кто-нибудь, глядишь, да и приютит его на ночь. Наведавшись в чей-то дом, он всегда…
…отвешивал незамысловатый поклон да говорил какой-нибудь комплимент, например: «И о здоровьице нет нужды справляться – так им и пышете!» Или, увидев хозяйскую дочь: «Душенька, милее вас красавиц я в Высокогорьях не видал».
Если оказывалось, что это был фермерский дом, Довит прощупывал почву такими словами: «Вот уж ваше-то угодье и в сравнение с прочими не идет!» Все эти заготовленные фразы могут показаться очевиднейшей попыткой заговорить зубы потенциальному покупателю – так оно и было, но Довиту – самому настоящему «актеру на сцене» вроде торговцев с описанного Вальтером Беньямином рынка в Берлине – везде были рады. Кроме того, шотландские фермеры знали, что Довит мог подробно пересказать слухи из ближних и дальних деревень: принять его в своем доме было все равно что зайти в фейсбук (ну, или в любую другую социальную сеть, которая пришла ему на смену теперь, когда вы это читаете).
Обычно коробейник расхваливал свой товар и показывал имеющийся в продаже ассортимент (у Довита большим спросом пользовались шетлендские вязаные носки, шерстяные ночные колпаки, ленты, булавки и такие книги, как «Тысяча и одна ночь»), после чего ему вполне могли предложить ночлег, скажем, в коровнике, «рядом со скотинкой». Это было особенно тяжело, ведь в бродячие торговцы часто подавались инвалиды, которые по причине физических увечий не могли заниматься тяжелым ручным трудом или нести военную службу, – к примеру, известен один горбатый книгоноша с Шотландского высокогорья.
Как это ни удивительно, в Шотландии существовало по меньшей мере пять книготорговых обществ, носивших громкие имена, например «Братство книготорговцев Западного Лотиана, Мидлотиана и Восточного Лотиана», члены которого собрались в 1837 году и скорбным тоном еще одного шотландца, рядового Фрейзера[97] из телесериала «Папашина армия», причитали:
…по причине недавно возникшей тенденции к открытию многочисленных магазинов розничной торговли, число странствующих книготорговцев стало невелико, а давнишние члены нашего братства один за другим уходят на тот свет.
Чертовы магазины! Рассудительные члены этого общества избирали себе Лорда и содержали вдовий фонд.
Мельник Александр Вильсон[98] из города Пейсли, что неподалеку от Глазго, попал в тюрьму за сатирическое стихотворение об эксплуатировавшем его работодателе. Стихи публично сожгли. Выйдя на свободу, Вильсон стал книготорговцем. Он поведал о своей жизни в поэтических строках:
Однажды, взбираясь по заснеженному склону, он сорвался и полетел вниз. Чтобы спастись, ему пришлось перерезать лямки вещевого мешка, а затем немало потрудиться, собирая растерянный товар, на что ушло не меньше четверти часа. Покинув Шотландию в 1794 году и отправившись в Пенсильванию, этот упорный самоучка написал девятитомный труд, посвященный американским видам птиц, за который получил звание «отца американской орнитологии».
