Существующая с 1932 года библиотека Лондонского университета в Сенат-Хаусе с ее сталинской монументальностью появлялась в таких фильмах, как вышедший в 1984 году «1984», а также в киноленте о вампирах «Голод» с Дэвидом Боуи в главной роли. В 1970-х годах, будучи одиноким студентом, я допоздна засиживался за учебой на верхних этажах этой внушительной высотки, из небольших, квадратных, глубоко вдающихся в стену окон которой открывался вид на многолюдный Лондон, с такой высоты казавшийся тихим. Здесь было слышно лишь ветер, с воем проносившийся прямиком из графства Беркшир и мчавшийся через улицу Гауэр-стрит. Заунывно стеная, он словно беседовал с особым боковым помещением, где хранилась коллекция книг, некогда принадлежавших Гарри Прайсу[109] – охотнику за привидениями и пустозвону (подозреваю, что руководство университета вообще не хотело брать его книги).
Боже, этот ветер! Из-за него казалось, будто библиотека превратилась в корабль в открытом море, – пожалуй, не найдется метафоры, которая позволила бы лучше передать, что может представлять собой библиотека. Это легко почувствовать, взглянув на огромную махину новой Британской библиотеки и ряды письменных столов, за которыми, словно в тепле нижней палубы, дни напролет работают многочисленные посетители. О море напоминают и звуки, раздающиеся в чистых просторных уборных с тяжелыми дверьми и латунными ручками. Рев сушилок для рук напоминает неутихающий вой штормового ветра, а читатели, громко хлопающие дверьми, и обрывки их многоязычных разговоров вызывают в сознании образ экипажа – столь же разномастного, что и на борту «Пекода»[110], – каждый из членов которого отправлялся в путешествие, не зная наверняка, чем оно закончится.
Чем бы ни была для нас библиотека, в своем воображении мы жаждем там оказаться. Каждый из нас понимает, что является чем-то большим, чем просто человеком, живущим здесь и сейчас, носящим данное ему имя. Мы – продукт странствий и великих переселений, мы говорим на многоязычном наречии оккупантов. Неудивительно, что нас мучает невыносимая жажда историй и что периодически нам хочется пуститься в скитания подобно австралийским аборигенам, которые отправляются в ритуальное бродяжничество[111] (
Мы непроизвольно тянемся друг к другу в своем воображении, пересекая океаны и столетия. В библиотеке мы чувствуем себя более цельными, потому что каждый из нас внутренне питает веру в то, что «один в поле не воин». Библиотека – это сон о взаимосвязи всего сущего. Идеи, разом привидевшиеся множеству людей, воплощаются в жизнь. Пол Фасселл[112] в своем эпохальном труде «Великая война и современная память» продемонстрировал, как некогда мы сами навлекли на себя зловещий пожар войны, предсказав его в романах и эссе. Пол Дэвис[113] объясняет то же самое на языке квантовой физики: поскольку число параллельных вселенных бесконечно, все, что можно вообразить, способно произойти, а идеи, которые часто рождаются в воображении, с точки зрения математики с большой долей вероятности воплощаются в жизнь. Итак, мы на протяжении тысяч лет представляли себе вселенскую библиотеку и наконец-таки произвели на свет интернет – Александрийскую библиотеку, существующую в эфире.
На протяжении большей части истории человечества (в первую очередь в западной цивилизации) Александрийская библиотека представляла собой первичный библиотечный миф – многочисленные библиотечные легенды связаны именно с ее историей. Всеобъемлющая, исчерпывающая и трагически сожженная то ли римлянами, то ли арабами, то ли евреями (в зависимости от того, какие настроения царят на западе). Вышедший на экраны в 2019 году фильм «Агора» с Рэйчел Вайс в главной роли открыл новую главу в долгой истории нашего траура по этой библиотеке и восхищения ею. Рассказ о том, что Гомер явился Александру Македонскому во сне и подсказал место, где надлежало возвести город Александрию, делает эту легенду еще более пленительной. Она воплощает в себе представление о хранилище древней мудрости. Это образ первой настоящей библиотеки.
