Как это ни парадоксально, но Александрийская библиотека могла и не существовать в том виде, в каком мы ее себе представляем, и нет никаких доказательств того, что она сгорела. Настоящая библиотека, находившаяся в древнем шумерском городе Ур (в ходе раскопок там были обнаружены тысячи глиняных табличек), имеет больше оснований претендовать на звание протобиблиотеки, чем Александрийская. Можно даже сказать, что библиотека в городе Ур – это и есть подлинная протобиблиотека. Безусловно, Александрия отличалась выдающейся академической школой и всегда была многонациональным городом, «плавильным котлом» культур, где смешивались египетский и классический средиземноморский подход к познанию, однако ее библиотечный миф куда значительнее, чем ее история.
Вся эта неопределенность вокруг легенды об Александрийской библиотеке лишь добавляет ей значимости. Как писала в 2015 году классицист Эдит Холл, «миф порой оказывается более плодовитым, нежели реальность».
Александрия – это глоток свежего воздуха, дарящий вдохновение. Представление о бескрайнем хранилище знаний – это полная противоположность библиотеки старого скучного педанта, преподобного Эдварда Кейсобона из романа «Мидлмарч», посвятившего себя патриархальной цели создать синкретичную христианскую теорию, объединяющую все мифологии. Книжная коллекция Александрии – это до сих пор некий идеал, дарящий свободу, глобальный, разнообразный и целостный. Будь у нас больше информации о ней, этот идеал стал бы узок и его стало бы слишком просто использовать в своих целях. Возможно, широкая публика о нем и вовсе не знала бы, как не знает о потрясающей библиотеке в средневековом испанском городе Кордова, находившемся под властью арабов, где хранилось около 400 000 томов, или о самой древней действующей библиотеке в мире, которая была основана в 859 году женщиной по имени Фатима аль-Фихри в городе Фес на территории современного Марокко.
Любой из нас внутренне нуждается во всеобъемлющей библиотеке, хранящей все многообразие знаний. В исламском мире эту роль исполняет Дом мудрости, или прославленная библиотека Байт аль-хикма в Багдаде, основанная халифом Харуном ар-Рашидом, образ которого фигурирует в «Тысяче и одной ночи». Что может быть более захватывающим, чем библиотека, которую основал книжный персонаж – тот самый, историями о котором зачитывались самые разные западные писатели и поэты от Теннисона до Йейтса? Эта библиотека и впрямь существовала в эпоху Харуна, в золотой век ислама, когда Багдад, подобно Александрии, был выдающимся, передовым международным центром познания. Одна замечательная арабская присказка гласит: «Что пишут в Каире, то публикуют в Бейруте, а читают в Багдаде».
Вопрос о том, действительно ли Харун самолично основал Дом мудрости, с культурной точки зрения не так важен, как тот факт, что это было ему под силу. В этом же ключе можно взглянуть и на следующую ситуацию: однажды я услышал спор двух историков о том, правда ли, что Черчилль приказал британским войскам открыть огонь по бастующим уэльским шахтерам в Тонипанди, и тот, что был настроен против премьер-министра, положил конец дискуссии следующими словами: «Послушайте, мне все равно, сделал он это или нет… но он из тех, кто мог бы так поступить». Аналогичным образом, когда востоковед эпохи регентства Джон Малькольм[114] путешествовал по Персии, собирая материал для своего труда по истории, он спустя какое-то время осознал, что местные сообщали ему смесь фактов и выдумки. Более того, он понял, что разница между этими вещами ровным счетом ничего для них не значила. В древнем Иране первостепенное значение имела ценность истории для одухотворяющего коллективного сознания. Эту странную идею об историчности мифов отстаивал Гилберт Кит Честертон: «В преданиях больше историчности, чем в фактах, ведь они заключают в себе историю тысяч людей, а не одного». Так что долой халифа аль-Мамуна, который, скорее всего, был истинным основателем Дома мудрости, и забудем о тридцати шести других крупнейших библиотеках средневекового Багдада. Вместо этого давайте полной грудью, словно аромат благовоний, вдохнем дух мифа.
Дом мудрости в Багдаде, как и его александрийская сестра, не только служил олицетворением золотого века и золотого пристанища, но и сгинул в мифопоэтическом катаклизме: как повествуют летописцы, в 1258 году его разрушили монголы, и «воды Тигра почернели от чернил».
Этот миф, однако, не пришелся по душе шиитам, которые считали суннита Харуна виновным в многочисленных преследованиях, поэтому они придумали себе собственное книгохранилище наподобие александрийского и в XI веке создали Дом знаний в Каире – гордость Фатимидского халифата. Эта библиотека, основанная Абу Мансуром Али, обладателем необычных голубых глаз с золотыми крапинками, пала от рук берберов, которые свергли династию Фатимидов в конце XI века.
