Эта библиотека – одна из крупнейших в мире: ее фонды насчитывают более миллиона книг даже после того, как часть из них унесли с собой наполеоновские войска (те издания до сих пор хранятся в Париже), а в 1943 году Королевские ВВС Великобритании разбомбили оригинальный читальный зал, превратив его в груду обломков. Идеал общедоступной библиотеки, к которому стремился Борромео, сегодня быстрее, чем когда-либо, воплощается в жизнь: в 2019 году весь текст Атлантического кодекса был целиком опубликован в Сети, а библиотека и сейчас открыта для всех прилично одетых «посетителей старше восемнадцати лет».
Подобно Джону Ди и Федерико Борромео, Сэмюэл Пипс хотел, чтобы его книги пережили и его самого, и его профессиональные достижения. Ему удавалось совмещать трудоемкую работу в английском Адмиралтействе со строительством библиотеки, которую он задумал как общественное учреждение и книжный фонд которой он велел хранить отдельно, в Оксфорде, – это требование соблюдается и по сей день. Однажды обнаружив, что его повсюду окружают сложенные стопками на стульях книги, он дал плотнику с судоремонтной верфи заказ на изготовление застекленных книжных шкафов для его книжной коллекции – первых в своем роде. Пипс хотел, чтобы его коллекция «отличалась от помпезных… библиотек принцев», поэтому пополнял ее мистическими трудами, чапбуками и изданиями-однодневками. После смерти Пипса его книги и книжные шкафы отправились в Оксфорд в опечатанных повозках.
Еще один менее известный коллекционер из Италии, живший чуть позднее Пипса, собрал в своем доме столь обширную коллекцию книг, что она и по сей день составляет основу Флорентийской государственной библиотеки. Антонио Мальябеки завещал стране все 40 000 книг и 10 000 рукописей из своей коллекции. Одержимость книгами была для него важнее, чем обыденные каждодневные заботы вроде одежды (он всегда носил один и тот же старый черный плащ и дублет) и пропитания (он жил на диете из яиц, хлеба и воды).
В детстве он был уличным сорванцом, не знавшим грамоты, пока однажды родители не пристроили его во фруктовую лавку. Надписи на бумаге, в которую он заворачивал фрукты, завораживали его, и однажды, когда он сидел на улице, уткнувшись в одну из таких бумажек, книготорговец из соседней лавки заметил это и предложил научить его читать. Вскоре Мальябеки уже свободно владел греческим, латынью и ивритом, его называли ходячей энциклопедией, он обладал чуть ли не колдовскими способностями к скоростному чтению. Желая испытать его, один издатель одолжил ему рукопись, прежде чем отнести ее в печать. Позднее, притворившись, будто текст потеряли, он попросил Мальябеки воспроизвести его, что тот и сделал – почти слово в слово.
Вскоре дом Мальябеки в старом квартале Флоренции ломился от книг – ими были завалены лестничные ступени, а заходя в любую из комнат, гостям приходилось боком протискиваться сквозь узкие ущелья, разделявшие горы томов. Многочисленные посетители с изумлением рассказывали о доме Антонио. С трудом проложив себе путь в его жилище, гость мог побеседовать с хозяином, отдыхавшим в деревянной колыбели, от которой тянулась паутина, опутывавшая лежавшие повсюду книги. «Не трогайте пауков!» – одергивал он гостей. Один надушенный благородный господин писал, что Антонио жил «как дикарь», но все же признавал, что в простодушном уважении, с которым Мальябеки относился к паукам, было нечто располагающее.
Он нашел весьма оригинальный подход к вопросу отопления. Вместо того чтобы тратить деньги на обогрев всей комнаты, он на заказ изготовил несколько крошечных печек, которые крепились к его рукам. Опаленные рукава и обожженные ладони – такова была цена, которую он с радостью готов был заплатить за возможность читать, не прерываясь на то, чтобы подкинуть дров в очаг.
На этого приземистого флорентийца с большим ртом и пухлыми губами, угольно-черными глазами и полнейшим пренебрежением к внешнему виду охотилась вся Европа, ведь он был ходячей базой данных. Он не написал ни одной книги, но многие посвящали ему свои труды в благодарность за его обширные знания. Козимо Медичи, назначивший его на пост библиотекаря, однажды попросил у него книгу, а в ответ услышал, что она лежит «в библиотеке султана в Константинополе, по правую руку, на третьей полке снизу».
Мальябеки не страдал патологической страстью к накопительству: он знал все свои книги и, как подтверждают источники, прочел их все. Он коллекционировал с конкретной целью – ради внутренней трансформации, что делает его настоящим городским шаманом эпохи Ренессанса, который, как известно, любил повторять следующие слова: «Недостаточно много читать, если при этом не задумываться о смысле прочитанного». Он умер в почтенном для того времени возрасте восьмидесяти одного года, завещав все свои деньги городской бедноте, среди которой вырос.
