В эпоху раннего Нового времени, когда миром правили мужчины, было несколько выдающихся женщин, коллекционировавших книги, – к примеру, королева Швеции Кристина и российская императрица Екатерина Великая. Правда, свой вклад в это благородное дело внесли и не столь известные и менее привилегированные дамы, например мексиканка Хуана Инес де ла Крус (1651–1695). Незаконнорожденная дочь по большей части отсутствовавшего отца, она выросла на небольшой крестьянской ферме у подножия вулкана вместе с пятью братьями и сестрами, некоторые из которых были сводными. Подробности ранних лет ее жизни разузнать непросто. Ее дед обожал книги, и в его доме она самостоятельно научилась читать и писать на латыни, когда ей не исполнилось еще и пяти лет. Вскоре Хуана овладела греческим, а в подростковом возрасте изучила язык ацтеков. Сочиняя стихи на этом языке, она имела возможность выражать свои чувства, не опасаясь посторонних глаз. По словам одного лингвиста, специализирующегося на языке ацтеков, если судить по этим стихам, «она свободно владела разговорным науатлем [языком ацтеков]».
Путь в Университет Мехико был для нее закрыт: мать не одобрила ее план попасть туда, переодевшись в мужское платье, поэтому Хуана стала коллекционировать книги (в конечном счете их накопилось более 4000), продолжив заниматься самообразованием. В семнадцать лет она уже убедительно отстаивала свою точку зрения в спорах с влиятельными теологами. Благодаря своей красоте и эрудиции она вскоре получила должность фрейлины при дворе испанского вице-короля, но этот этап ее жизни, когда она получала многочисленные приглашения замуж и на которые она отвечала отказом, был для нее золотой клеткой, не приносившей никакого интеллектуального удовлетворения. Как и многие другие женщины-книголюбы того времени, она постриглась в монахини, посчитав это самым простым способом посвятить свою жизнь учению. Еще в возрасте двадцати лет она откровенно признавалась, что ей бы хотелось избежать необходимости посвятить себя «какому бы то ни было определенному занятию, которое могло бы ограничить ее свободу учиться».
Присмотревшись к разным монашеским орденам и некоторое время проведя у кармелитов, Хуана вместе со своей книжной коллекцией отправилась в монастырь иеронимитов – ордена, члены которого, подобно его основателю, святому Иерониму, чтили книги и знание. Там она писала стихи и пьесы, рассуждала на философские темы с навещавшими обитель учеными, – правда, ей приходилось прятать лицо за решетчатой перегородкой. Даже такие ограничения интеллектуальной свободы грозили навлечь на нее неприятности.
Однажды без согласия Хуаны было опубликовано письмо, в котором она раскритиковала иезуитскую проповедь, за что местный епископ сделал ей официальный выговор, обвинив ее в излишнем интересе к мирским делам. Ее реакцией стал «Ответ сестре Филотее» – проникновенное высказывание в защиту права человека на чтение и познание и один из первых феминистских манифестов. Чтение, по ее мнению, должно было стать занятием столь же привычным для женщин, что и готовка или вышивание. Домашние дела не должны служить преградой для обучения: «Мы вполне способны рассуждать на философские темы, готовя ужин». Однако, после того как Хуану стал укорять ее духовник, в 1694 году книжное собрание женщины то ли конфисковали, то ли распродали – исторические данные о его судьбе весьма туманны. На тот момент ей было сорок шесть лет, а в следующем году она скончалась, заразившись чумой от больных, за которыми ухаживала. На протяжении столетий она пребывала в забвении, а в XX веке ей серьезно досталось от ученых мужей:
«…шизофреничка с расстроенной психикой…» – Людвиг Пфандль (1953)
«…ее стихи – заурядный фарс…» – Фредерик Лучани (1960)
«…псевдомистик…» – Джерард Фокс Флинн (1986)
Творчество Хуаны Инес де ла Крус сегодня активно изучается, для многих она стала объектом восхищения, ее стихи публикуются на множестве языков, ее музыку исполняют, в ее честь был назван университет, а ее лицо изображено на мексиканских банкнотах достоинством 200 песо. В 2007 году Маргарет Этвуд написала о ней стихотворение («твоими взрывчатыми строками усеяна лужайка»), а Королевская шекспировская труппа поставила о ней пьесу.
