В конечном счете тем, что Кодекс все же сохранился до наших дней, мы обязаны самому эксцентричному из всех его владельцев. Эдвард Кинг (1795–1837) был ирландским аристократом, который большую часть жизни провел в затворничестве, сидя за книгами в кабинете, что располагался в башне его замка в графстве Корк. Зациклившись на идее о том, что потерянные колена израильтян могут иметь какое-то отношение к ацтекам, он наведался в Бодлианскую библиотеку, где раздражительный библиотекарь со звучным именем Балкли Бандинель – бывший приходской священник и увлеченный коллекционер древних библий – с угрюмым видом откопал для него Кодекс Мендосы. Сколь бы ни был Кинг эксцентричен, ему в заслугу ставится повторное открытие этого шедевра ацтекской культуры, и именно благодаря ему эта книга – одно из главных сокровищ библиотеки – отныне находится под присмотром. Кинг потратил 32 000 фунтов на многотомную репродукцию этой книги, вручную отпечатанную на пергаменте из телячьей кожи и снабженную комментариями и примечаниями. Она была опубликована в 1848 году. Это предприятие вконец разорило Кинга, и в возрасте сорока двух лет он скончался от тифа в дублинской долговой тюрьме.
Длившаяся пять столетий одиссея подошла к концу. Теперь Кодекс Мендосы обычно экспонируется в Бодлианской библиотеке. Как сообщил мне в 2017 году куратор библиотеки, его регулярно убирают из зала и отправляют в темную камеру, чтобы книга могла «отдохнуть». За пятьсот лет она прошла путь от жаркой Мексики до темного хранилища в Оксфордшире: история знает немного примеров книг, которые пережили столь опасное и романтическое прошлое и побывали в руках целой вереницы на редкость оригинальных владельцев.
Томас Айшем (1555–1605) сколотил себе состояние на торговле шерстью во времена Тюдоров, но сердце его принадлежало книгам. В 90-х годах XVI века он приобрел в книжном магазине Лика рядом с собором Святого Павла («под вывеской, где нарисована борзая») поэму Шекспира «Венера и Адонис». При жизни Шекспир был известен прежде всего как автор именно этого произведения, однако ранних изданий этой эротической поэмы сохранилось мало. Женщины обожали эту книгу за темпераментность главной героини, первой проявившей инициативу и попытавшейся соблазнить охотника Адониса. У некоторых такая свобода ассоциировалась со вседозволенностью и вызывала опасения: в опубликованной в 1608 году пьесе Томаса Мидлтона «Безумный мир, господа!» муж отнимает у жены издание «Венеры и Адониса», опасаясь, что оно подействует на нее как афродизиак. В последующие столетия поэму не раз исключали из собраний сочинений Шекспира. Айшема подобное ханжество ничуть не беспокоило: он уже успел приобрести Овидия в переводе Марло – издание, которое Церковь приказала сжечь. Обе книги он отнес к себе домой в уютный, выполненный из красного кирпича Лампорт-холл в графстве Нортгемптоншир. Этим домом, который теперь открыт для посещений, и сейчас владеют Айшемы. Члены этого семейства с древних времен славились умением мыслить непредвзято: в числе прочего они выступали против короля Иоанна Безземельного, а Ричарду III одолжили сорок фунтов, которые тот так и не вернул.
Судя по поэтическим предпочтениям Томаса Айшема, он и его родственники были людьми эмоциональными и экспрессивными. В 2016 году был опубликован преисполненный меланхолии и сомнений дневник его внучки, а изданный в 1971 году дневник его правнука – это единственный известный нам юношеский дневник XVII века. Тот самый правнук, также носивший имя Томас, унаследовал страсть к книгам, которую когда-то питал Томас Айшем-старший. Привлекательный и популярный молодой человек, он то и дело транжирил деньги на книги, особенно когда ездил за покупками в Италию. Надеясь упрочить свое финансовое положение удачной женитьбой, он трагически погиб накануне собственной свадьбы.
К 1654 году семейство сумело в достаточной мере восполнить свое состояние, благодаря чему очередной Айшем – Юстиниан – смог потратиться на прекрасный классический фасад для Лампорт-холла, который украшает дом и сегодня. Однако во время капитального ремонта большая часть книг, некогда принадлежавших Томасу Айшему, в том числе «Венера и Адонис», были отправлены на чердак. Виной тому обывательская оплошность, однако, судя по фасаду, Юстиниану больше по душе была зрелищность, чем культура. Их соседка Дороти Осборн считала его «самым заносчивым, самым нахальным и самовлюбленным пижоном, которого когда-либо встречала в жизни».
Экземпляр «Венеры и Адониса» пролежал на чердаке двести пятьдесят лет, мирно покоясь там, пока снаружи завывал нортгемптонширский ветер, а летнее солнце днями напролет припекало крышу. Великий пожар сжег Лондон, французы взяли штурмом и разрушили Бастилию, настала эпоха паровых двигателей, а книга все лежала на том же месте, никем не тронутая.
