– Стоили они 93, – не уступала вдова. – Вся пресса писала об этом, разве вы забыли?
– Так и было, но я отдал вам до цента все деньги, что вы внесли. И перевел облигации на свое имя. В наших книгах отмечено, что я приобрел их за 96 тысяч.
– Почему бы вам не уступить их мне по 93?
– К сожалению, я не могу этого сделать, миссис Хант. Если вы решите приобрести их сейчас на открытом рынке, вы будете в том же положении, как и до того, как продали их. Но у вас будет отличный шанс заработать на этих облигациях, потому что они тронулись в рост. Я с радостью куплю их для вас по 96,5.
– Вы хотите сказать, за 93? – вкрадчиво уточнила она.
– Нет, по той цене, за которую их продают на рынке, – хладнокровно сказал он.
– Мистер Колвелл, как вы допустили, чтобы я продала их! – немного обиженно заявила его собеседница.
– Миссис Хант, приобретая их сейчас, вы даже выиграете.
– Конечно, но у меня в голове не укладывается, почему я сегодня должна выкупать за 96,5 облигации, которые неделю назад вы выкупили за 93? Будь это другие бумаги, я бы не переживала.
– Моя дорогая миссис Хант, совершенно все равно, какие облигации у вас на руках. Все они за неделю подорожали: и мои, и ваши, и чьи-то еще.
Ваша доля в этом не отличается от остальных. Согласитесь, это совершенно ясно?
– Конечно, однако.
– Замечательно. Значит, сейчас вы в том же положении, будто ничего не покупали. Вы не лишились ни цента, потому что получили обратно всю вложенную сумму.
– Но я намерена купить их по 93! – заявила гостья с убежденностью человека, которого не остановят никакие важные словеса.
– Миссис Хант, будь такая возможность, я бы для вас тут же ею воспользовался. Но сейчас не найти ни одной облигации дешевле 96,5.
– Ну зачем, зачем я настаивала на их продаже! – с горечью воскликнула вдова.
– Тревоги о падении их цены совершенно измучили вас и.
– Да ведь я не разбираюсь в финансовых вопросах! И вам это было отлично известно, милостивый государь! – пригвоздила финансиста разгневанная посетительница.
Колвелл мягко взглянул на нее и невозмутимо поинтересовался:
– Так мне распорядиться о покупке облигаций для вас?
Он был в курсе намерений своей фирмы и в том, что облигации поднимутся в цене. Он поверил в то, что миссис Хант могла бы получить свою долю прибыли. Он искренне сочувствовал этой женщине.
– Распорядитесь. Я беру по 93.
Сидящая в кресле дама была уверена в своей правоте. Как иначе, если всего пару дней назад они шли по 93. Не расточительство ли брать их сегодня по 96,5?
– Или за 93, или я не стану покупать!
Чутье подсказывало ей, что имеет смысл настаивать на своем. Упорное противостояние и рискованная дерзость вымотали ее. Но отступать было не время. И она демонстрировала это изо всех сил.
– Увы, миссис Хант, в таком случае мне нечего предложить вам.
– Что ж, до свидания, мистер Колвелл! – пробормотала она, едва удерживая слезы.
– Всего хорошего, миссис Хант.
Колвелл мгновенно погрузился в работу, правда, добавив:
– Если решите купить по 96,5, я.
– Ни за что. 93 и ни центом больше. Это мое последнее слово.
Гостья устремила на Колвелла тот самый взгляд, который посылают все женщины, когда ничего больше не остается. Это было безмолвное послание: «Ты же не можешь не уступить мне. Мы оба это знаем. Ты поступишь как джентльмен, я уверена». Но Колвеллу больше нечего было добавить.
Стоимость пятипроцентных облигаций Man. Elec. L. Н. & Р. росла как на дрожжах. Терзаемая противоречивыми мыслями, впадая то в гнев, то в отчаяние, вдова Гарри Ханта оценила все стороны ситуации с кузиной и ее супругом. Родственники являли собой редкий пример участия в судьбе несчастной. Дамы в итоге пришли к выводу, слегка смутившему даже мужа Эмили. Но кузины сумели убедить друг друга, что было бы вполне справедливо, если бы мистер Колвелл дал возможность безутешной вдове приобрести бумаги по 93. Да что там! Теперь он просто обязан купить их для нее за 96,5! Когда эта оригинальная мысль полностью сформировалась в их головах, миссис Хант нашла наилучший путь для ее осуществления. Чем дольше она обдумывала эту идею, тем ярче пылала в ней жажда справедливости. И вот в одно прекрасное утро она вновь пришла к другу своего почившего супруга. Трудно было подыскать более совершенный образец растоптанного достоинства, читавшегося у нее на лице. При взгляде на прекрасный лик миссис Хант становилось совершенно ясно, что нет на свете человека, чью добродетель так оскорбили бы и права так предательски попрали. Но мучителю не отвертеться!
Чутье подсказывало миссис Хант, что имеет смысл настаивать на своем. Упорное противостояние и рискованная дерзость вымотали ее. Но отступать было не время.
– Приветствую вас, мистер Колвелл! Я пришла, чтобы узнать, какие у вас есть предложения по моим облигациям.
В ее голосе явственно звучала готовность мужественно пережить все удары судьбы и отразить любые несправедливые нападки.
– Рад вас видеть, миссис Хант! Позвольте узнать, о чем вы?
