Но эта информация не предназначалась для каждого, поскольку здесь можно было увидеть реальное положение дел. К опубликованию эта таблица не предназначалась. К чему публике знать об истинной работоспособности траста? Общественности выложили лишь несколько заманчивых цифр из проспекта, эдакого коммерческого евангелия от Гринбаума, нашедшего несколько ярых адептов среди инвесторов. На данный момент вышедшие акции не имели почти никакой ценности. Они еще не прошли горнило рынка, и никто не понимал, насколько они надежны. Это заставляло банки воздерживаться от принятия их в качестве залога. «Спекулятивное сообщество» (так газетчики окрестили биржевых игроков) тоже избегало этих бумаг – в критический момент они могли оказаться неликвидными. Синдикату как воздух нужен был рынок для их сбыта. Необходимо было организовать условия, при которых в любой момент любой желающий мог без каких-либо затруднений и, не вызывая значительных колебаний, продать «скипидарные» акции. Только при таком раскладе синдикат мог получить ту прибыль, о которой мечтали его члены. Мистер Гринбаум лез из кожи вон: советовал всем производителям, взявшим ценные бумаги в качестве оплаты, ни за что не уступать свои бумаги дешевле 75 долларов за каждую. Не имея представления, что за фрукт этот финансист, люди давали свое согласие. Гринбаум умело внушал им, что наступит день, и они продадут свои доли по 80 долларов за акцию. Эта уловка уберегла от несвоевременной продажи активов собственниками акций Turpentine, не входящими в синдикат. Распоряжался биржевыми активами Turp – такое название получили бумаги Американской скипидарной компании – лично мистер Гринбаум.
Начало было многообещающим. На первом этапе цена поднималась благодаря двойным сделкам – предварительно продуманным и, само собой, нечистоплотным операциям. Допустим, Гринбаум отдавал кому-то из своих брокеров распоряжение продать третьему лицу тысячу акций по специальной схеме. В итоге на регистраторе появлялась информация о проведении операции с двумя тысячами акций. Это называлось процессом балансирования. Такие трюки позволяли некоторое время создавать для читателей тикерной ленты иллюзию, что акции твердо стоят на ногах и пользуются спросом. Что и должно было вызывать оживленный интерес публики. Рынок акций подогревался вопреки всем принципам ведения дел на бирже. Но кто вспоминает о достойной игре, когда на кону миллионы и миллионы? 25 долларов стали стартовой ценой «скипидарных» акций. Синдикату принадлежали все акции, вышедшие на рынок, и потому цену стремительно раскрутили до 35. Биржа ежедневно официально регистрировала, что тысячи акций переходили из рук в руки. На самом же деле они гуляли из одного кармана Гринбаума в другой, правда, цена на них поднималась раз за разом. Но для полной достоверности чего-то все же недоставало. Устроенные продажи не толкали толпы страждущих на покупку этих акций. Приобретали эти бумаги профессиональные биржевики, так называемые «комнатные трейдеры», торговавшие лишь в своих интересах. Да еще зарились на акции Turp клиенты брокерских контор, которых хлебом не корми – дай продать или купить. За усердие в работе с тикерной лентой биржевого телеграфа они получили прозвище «ленточные черви». Эта публика способствовала определенному росту акций как на самой бирже, так и вне ее стен. «Ленточные черви» покупали все подряд: начиная с Back Cay Gas, не стоившей в реальности и цента, но имевшей капитализацию на рынке в сотню миллионов долларов, до государственных облигаций. И они, и «комнатные трейдеры» не могли не догадываться, что «шайка Гринбаума» – хозяйка всех акций, не имеющая рынка сбыта для своих бумаг. А потребность в этом рынке с каждым днем росла.
