Истории Уолл-стрит полностью

Настал момент, когда конкуренция на рынке скипидара достигла своего пика. Отрасль была похожа на банку с пауками. В конце концов, ситуация испортилась окончательно – и наступило гробовое молчание. Никому уже не хотелось сотрясать воздух ненужными речами, и это пугало больше всего. Убытки несли все. Но каждый не терял надежду, что его потери все же меньше, чем у других, и значит, он дольше останется на плаву. Уцелевшие верили, что продержатся до лучших времен. Конечно, если большая часть команды умерла с голоду, то оставшиеся могут поделить их пайки и наесться до отвала. Америке это было не впервой: порой какую-нибудь отрасль охватывала суицидальная истерия. Понять или объяснить ее невозможно. Но как же обойтись без непризнанного гения, который, взявшись неизвестно откуда, провозгласит: «Перепроизводство!» – и понимающе вздохнет, словно и правда нашел секрет наступившей депрессии.

Настал подобный момент и для скипидарного бизнеса, когда-то весьма доходного, а ныне – очень убыточного. Совсем недавно он сытно кормил тысячи людей, а сегодня дает скудные крохи со стола лишь скромной горстке работников. Мистер Альфред Нойштадт, крупный финансист центра скипидарной промышленности, однажды заговорил об этом плачевном факте со своим шурином. Незавидная картина в отрасли заставила мистера Якоба Гринбаума оживиться. Он уже увидел сказочные перспективы. И правда, виды на будущее были очень даже радужными. Ему пришло в голову организовать скипидарный трест. Первым делом он за бесценок скупил семь обанкротившихся заводов. Эти когда-то самостоятельные предприятия он решил объединить в эдакого упитанного «спрута». Подобными словами Гринбаум расписывал планы на будущее своему дальновидному родственнику. Вскоре начинающий монополист прибрал к рукам девять других предприятий, обескровленных нагрянувшим кризисом. Теперь в его ведении находились «невероятные производственные возможности». Затраты же поражали воображение своими ничтожными размерами. Формально бизнес принадлежал и его зятю, Нойштадту. На рынке появился банковский дом Greenbaum, Lazarus & Сº.

Всеми правдами и неправдами Гринбаум заставлял заинтересованных игроков продавать ему свои заводы. Он не брезговал обманывать упрямых и ластиться к доверчивым. В итоге он подмял под себя всю отрасль и собрал-таки своего «спрута». Так на сцене появилась Американская скипидарная компания с рыночным капиталом 30 миллионов долларов (или 300 тысяч акций по 100 долларов каждая). Сумму, нужную для расчетов с предприимчивыми родственниками, продавшими свои предприятия по схеме «часть деньгами, часть акциями», позволил собрать выпуск шестипроцентных облигаций. Общая стоимость облигаций была 25 миллионов долларов. Бумаги подписал синдикат, составленный из Greenbaum, Lazarus & Сº, I. & S. Wechsler, Morris Steinfelder’s Sons, Reis & Stern, Kohn, Fischel & Сº, Silberman & Lindheim, Rosenthal, Shaffran & Сº и Zeman Bros. До того эти господа не имели опыта в спекуляциях. Изредка они лишь «совершали финансовые операции». Свежеиспеченный «Траст» явил миру колоритный рекламный проспект. Это был отличный образчик красноречия и недомолвок. Тут наблюдалось минимум статистики и максимум туманных, но красочных обещаний. В подходящий момент большая часть облигаций на 25 миллионов была принята общественностью. Облигации и акции появились на фондовой бирже Нью-Йорка, став активами, которыми мог торговать любой спекулянт. Каждый, заглянувший в сводную таблицу, мог бы увидеть следующие данные:

Акционерный капитал $ 30 000 000

Облигации 25 000 000

Всего $55000000

Реальная стоимость имущества 12 800 000 Aqua Pura $42 200 000

Выплаты собственникам 41 очистительного завода (90 % производства скипидара и 121 % потребления!) в Соединенных Штатах:

Наличные от продажи облигаций $8 975 983

Облигации 12 000 000

Акции 18 249 800

Всего $ 39 225 783

Комиссия синдиката, акции 12 988 500

Нераспределенный доход 2 000 000

Расходы и дисконты

на выпуск облигаций и др 785 717

Всего $55000000