Наконец лицо Гринера просветлело. Он почти беззвучно пробормотал: «Я хочу эту компанию. Нужно объединить ее с Keokuk & Northern. Я создам новую систему железных дорог. Она объединит все Штаты!»
Вскоре вернулся Браун, разузнавший, как обстоят дела у Iowa Midland. На рынке почти не было этих акций дешевле 42 долларов – лишь небольшие пакеты у нескольких брокерских домов. Пакеты покрупнее шли по 44 доллара за акцию. Браун уверенно предположил, что по 46 долларов на рынок могут выйти внутрикорпоративные ценные бумаги.
Понимать это надо было так: как только цена поднимется до 46, совет директоров Iowa Midland Railway Company, скорее всего, сбросит на рынок часть своих акций. Впечатление складывалось такое, что компания твердо стоит на ногах. Доступных для покупки акций было явно недостаточно для того, чтобы Гринер сумел приобрести контрольный пакет Iowa Midland Railway Company настолько дешево, насколько планировал. Только зачем он хотел получить контроль над этой компанией? Все объяснялось довольно просто. Хваткий предприниматель фактически возглавлял конкурирующую фирму Keokuk & Northern Railway. Но это обстоятельство держалось от публики в строжайшей тайне.
– Выяснили что-нибудь о приказах на поддержку? – нахмурил брови Гринер.
Чтобы курс акций не опускался чересчур низко и слишком быстро, акции покупают, то есть поддерживают.
– Да. Багли начнет скупать по три сотни акций через каждую четверть пункта снижения. Это пока цена не дойдет до 37. Тогда он возьмет пять тысяч акций по такому курсу. Так распорядился сам Уиллетс.
Багли был брокером, занимавшимся сделками с бумагами Iowa Midland, а Уиллетс являлся главой компании.
– Этот господин сегодня появится в Каун-сил-Блафс, – желчно усмехнулся Гринер. – Он, понимаете ли, участвует в открытии какого-то монумента, созданного в честь военных достижений. Церемония открытия начнется в час пополудни, то есть через двадцать минут, если принять во внимание разницу во времени. Получается, что сегодня днем мистер Уиллетс будет лишен возможности воспользоваться любыми средствами связи.
Его компаньон понимающе кивнул:
– Теперь я понимаю, почему вы вызываете страх у конкурентов.
– Так, Браун, – не обращая на его слова никакого внимания, начал отдавать распоряжения Гринер, – выбросьте на рынок 10 тысяч акций Iowa Midland. Пусть их продают наши парни на площадке. Хочу, чтобы члены правления хорошенько понервничали. Сейчас нам нужно снизить цену, а не нажиться на продажах. Поэтому передайте всем: я хочу, чтобы курс опустился.
Задайся Гринер целью с помощью коротких продаж сбыть акции, он вел бы себя осмотрительнее и не полез бы прямиком в волчье логово.
– Полагаю, вы устроите неплохой переполох, – усмехнулся Браун, выходя из кабинета.
– Встряхните их хорошенько, Браун. Пускай гадают, что происходит.
Когда за Брауном закрылась дверь, Джон Ф. Гринер снова погрузился в свои мысли. «Надеюсь, после этого Iowa Midland опустится на 3–4 пункта. Возможно, мы скинем ее до отметки 37. Поглядим, что из этого выйдет».
Мистер Гринер хотел довести акции конкурентов до отметки, когда последуют самые серьезные меры для их поддержки.
Прошло совсем немного времени, и положение Iowa Midland на рынке заставило слегка напрячься, но пока не испугаться заинтересованных брокеров. Однако через несколько минут на биржевой площадке закипели совсем нешуточные страсти. Орда кричащих, машущих руками, суетливо бегающих туда-сюда, толкающих друг друга и даже затевающих потасовки брокеров мгновенно превратила зал биржи в поле боя. Куда делись люди, только что выглядевшие вполне воспитанными и сдержанными? На глазах у всех торги превращались в какое-то устрашающее действо.
Что вызвало все эти бурные страсти? Поначалу кто-то зорко подметил мистера Брауна, что-то доверительно нашептывающего Гари Уилсону. Тот тут же пошел и продал тысячу акций Iowa Midland по 42,125 и 42 доллара.
Затем мистера Брауна видели за приватным разговором с В. Г. Карлтоном. Те, кто наблюдал за ними, заметили, что оба собеседника были сильно взволнованы. Следом за тем Карлтон, будто ненароком и с совершенно отсутствующим видом зашел на площадку, где торговались акции Iowa Midland, и вроде как мимоходом продал Багли полторы тысячи этих акций по 41,75; 41,675 и 41,5 доллара штуку.
Вполне понятно, что вскоре мистер Браун стал объектом пристального внимания десятков глаз, в которых светился один на всех вопрос.
Естественно, от этих зорких наблюдателей не укрылось, что господин, заставивший всех так волноваться, подошел следом к Фрэнку Дж. Пратту. Итогом их короткой беседы стало быстрое перемещение последнего, насколько вообще это было возможно на коротеньких ножках Пратта, к стойке Iowa Midland. Там Фрэнк Пратт скинул две тысячи акций этой компании по цене 41 доллар.
