– Понимаете, Браун, – негромко пропищал в ответ компаньон, – если не выйдет выкупить такое количество акций, которое заставит Уиллетса со товарищи идти у меня на поводу, я предложу Keokuk & Northern Railway Company выкупить эти бумаги. Естественно, по рыночной цене – 68 долларов за штуку. Может быть, даже чуть дороже. В среднем мы заплатили за них по 51 доллару. Возьмем 50 процентов деньгами, остальное – первыми закладными облигациями с приличной скидкой. Keokuk & Northern Company получит отличную прибыль. Если у них на руках осядет такая порция ценных бумаг конкурентов, они будут избавлены от необходимости бороться и понижать тарифы. Тогда мы станем силой, с которой нельзя не считаться, – у нас будет два-три человека в правлении Iowa Midland.
– Слушайте, Гринер, да вы гений. Это невероятно! – воскликнул Браун.
– Не спешите, Браун, не спешите, всему свое время, – остановил его восторги маленький человечек.
По прошествии незначительного количества времени против менеджеров Iowa Midland Railway Company и ее главы Уиллетса развернулась гнусная кампания. Ее устроители не брезговали ни мерзкой клеветой, ни отталкивающими обвинениями, ни упадническими прогнозами. Газеты, обожающие сенсации, жадно ухватились за это. В дело ввязались и солидные издания, и не очень, печатавшие за деньги все, что угодно, и более ответственно подходящие к своим публикациям. На их страницах стали появляться весьма двусмысленные сообщения. «Компания удержалась на плаву при таком неумелом управляющем, как Уиллетс, просто чудом, – писали в них. – Странно вообще, что не дошло дело до назначения временного управляющего!»
Если начистоту, кое-какие причины для недовольства все же были. Не всем держателям акций нравилась политика Уиллетса. Но до таких инсинуаций дело, конечно, не дошло бы, не шепчи ловкач с Уолл-стрит в нужные уши.
Котировки Iowa Midland снова поехали вниз. Подобрать подходящую тактику, чтобы отбить эти атаки, директор Уиллетс не мог, поскольку не понимал, откуда они идут. Держатели акций, не оправдавших ожидания, срочно избавлялись от них. Гринер затаился, а его брокеры скупали и скупали. Но однажды один из брокеров не удержался и рассказал секрет своему другу. Тот поделился со своим приятелем – и понеслось. Наконец на поверхность всплыло, что причина последних взлетов и падений акций Iowa Midland – манипуляции мистера Джона Ф. Гринера, вот уже два месяца скупавшего их на бирже и тихой сапой набравшего несколько крупных пакетов в Айове. Все это оказалось неожиданным, но правдивым открытием. Всплыло и то, что сейчас мистер Гринер является счастливым обладателем 182 300 акций компании. Это тоже было неожиданным, но далеко не правдивым.
Никому и в голову не приходило, что кукловодом был коротышка-умник с пронзительным взглядом, тоненьким голоском и хорошо скрываемым талантом манипулятора.
Наполеон с Уолл-стрит умело и в самое подходящее время выдавал ту информацию, которую считал нужной. Через полтора месяца должно было состояться ежегодное собрание акционеров.
Офис Гринера тут же взяли в осаду репортеры. Маленький гений биржи искусно уходил от ответов. В конце концов он позволил уговорить себя на интервью. Разыграв все как по нотам, Гринер, словно под невыносимым давлением репортеров, подтвердил, что скупал ценные бумаги Iowa Midland. Но о размере накопленного пакета рассказывать отказывался.
«Не думаю, что это интересно публике», – отнекивался он. Но репортеры все же не сдавались. Тогда – что ж с ними поделать! – прижатый к стенке финансист признался: «Да, выкуплено более ста тысяч акций». На этом Гринер поставил точку.
Он был достаточно умен, чтобы врать на публике. Но все газетчики, видевшие его многозначительные взгляды и сдержанные улыбки, уверовали в то, что мистеру Гринеру принадлежит контрольный пакет акций Iowa Midland. Это свое убеждение они тут же и предали гласности.
С директором Уиллетсом приключился апоплексический удар, а на бирже с неприязненной завистью признали: «Новая удачная афера мерзавца Гринера!»
За два последующих дня многострадальные акции потеряли еще десять пунктов – вот какова была репутация финансового Наполеона. И крупные вкладчики, и биржевики ясно дали понять, что не хотят иметь ничего общего с собственностью ловкого пожирателя компаний.
Расчеты маленького махинатора оказались верны. Даже его имя, бывшее синонимом опасных и нечистых манипуляций, сыграло ему на руку! Гринеру удалось скупить еще 32 тысячи акций по дешевке, опираясь на то умопомрачение, какое настигло брокеров, узнавших, кто скупает эти бумаги. Да уж, его репутация вызывала трепет.
