– Тридцать семь и одна восьмая, – вскричал он. – Тридцать семь! Господь всемогущий! Они падают, словно.
Так и не найдя подходящего сравнения, да что там – даже не вспомнив о правилах приличия и не попрощавшись, посетитель схватился за голову и выбежал вон. В час пополудни его 6000 акций по курсу 42,5 стоили 255 тысяч долларов. В два пополудни по курсу 37 долларов они оценивались уже в 222 тысячи. 33 тысячи убытка за 60 минут могут сбить с ног любого. Неудивительно, что о манерах он и не вспомнил. Но важным было то, что попытка сбыть 6 тысяч акций при падающем курсе вела лишь к еще большему снижению цены. Поэтому Гринер легко простил мистеру Ормистону его «уход по-английски».
– Мистер Рок, – своим пронзительно высоким голосом отдал он распоряжение вошедшему клерку, – свяжитесь с мистером Брауном. Передайте ему, что мистер Ормистон из Monkhouse & Сº вот-вот продаст 6000 акций Iowa Midland. Но пускай мистер Кулидж ни в коем случае не дает за них более 35.
На бирже появление недобрых слухов – словно нападение полчищ термитов, пожирающих все на своем пути. Каждую секунду оно грозит губительными последствиями.
– Сэр, мистер Кулидж сейчас в приемной, – аккуратно вклинился клерк.
Пронзительные глаза Гринера поймали внимательный взгляд его ведущего личного брокера. Об их взаимодействии на Уолл-стрит никто не подозревал. Кулиджу удавалось создавать впечатление дружелюбного и обходительного человека.
– Кулидж, сейчас же отправляйтесь на биржу. Вскоре Ормистон придет продавать 6 тысяч акций. Покупайте по самой низкой цене. И не спешите.
– Сколько вы хотите, чтобы я купил? – уточнил брокер, помечая что-то в своей записной книжке.
– Сколько сможете, – распорядился Наполеон фондовой биржи. Это было его императорское повеление. – И вот еще что. Ни одна живая душа не должна узнать об этом. Покупайте самостоятельно.
Другими словами, Гринер велел Кулиджу записать акции на себя. За подобные покупки полагалась отдельная доплата к привычным комиссионным, поэтому к таким покупкам прибегали крайне редко. Естественно, если только не было нужды скрыть имя настоящего покупателя, бывшего членом биржи.
– Непременно, мистер Гринер. Хорошего вам дня! – с этими словами Кулидж вышел.
– Эй, Хью, – свистнул Кулидж, приближаясь к Уолл-стрит. – Гринер и Браун держат не меньше 50 тысяч акций для короткой продажи.
На самом деле у компаньонов было в пять раз меньше акций. Но это лишь говорило о Гринере как об умелом разносчике нужных ему слухов. Этому господину были нужны акции, а не покрытие шорта. Но о том даже доверенному брокеру знать было незачем.
Так и ушли шесть тысяч ценных бумаг мистера Ормистона к мистеру Кулиджу по цене от 34,875 до 35,75. Тем временем мистер Браун вполне успешно с помощью своих излюбленных маневров опускал цену все ниже. Ормистон, как-то оказавший услугу Гринеру, теперь снова его облагодетельствовал, подарив сорок тысяч долларов!
Мало того, Кулидж, под чьим началом ходили еще несколько брокеров, собрал с их помощью для Гринера 23 тысячи акций Iowa Midland Railway Company. У Гринера, после того, как он покрыл начальные короткие продажи Брауна, в распоряжении в итоге оказалось 14 тысяч акций. И по курсу на 6 пунктов ниже, чем накануне. В общем, Гринер и тут сэкономил 75 тысяч долларов.
Короткие продажи принесли нашим двум компаньонам столько, что вполне подходили для иллюстрации к истории про ловкача, которому овцы приплачивают за то, чтобы он постриг их!
Это была лишь первая схватка из тех, что позволили в итоге Наполеону с Уолл-стрит завладеть ни много ни мало – 65 тысячами ценных бумаг Iowa Midland. Испытанные уловки и новые коленца должны были замаскировать его заинтересованность в такой манипуляции. Но, увы, это, как правило, не помогает. Скрыть подобное от тысяч опытных биржевиков, чей хлеб (причем хлеб с маслом) зависит от того, насколько зорко они отслеживают мельчайшие нюансы, ох как сложно!
Поначалу одна вроде бы незначительная деталь, потом другой вроде бы несущественный факт выводили на то, что некто весьма влиятельный или даже целый пул гребут под себя Iowa Midland, хватая все акции компании, сброшенные на рынок из-за падения курса за последние месяц-другой. Все эти интриги, развернувшиеся вокруг Iowa Midland, вызвали стремительный рост котировок на ее акции. Никому и в голову не приходило, что кукловодом тут был коротышка-умник с пронзительным взглядом, тоненьким голоском и хорошо скрываемым талантом манипулятора. Никто даже не догадывался, что это для него на открытом рынке в Айове с помощью проверенных брокеров и наемных покупателей приобретаются ценные бумаги у местных акционеров. Ни у кого не закралось никаких подозрений, пока он не заполучил 78 600 акций.
Как-то Браун высказал Гринеру свои опасения:
– Допустим, мы не отыщем больше акций. Как мы поступим с теми, что накупили? Если мы начнем их продавать, путь даже помалу и не спеша, рынок рухнет.
