Каноников же, которые жили в отдельных жилищах и заботились только о своем, он наставлял жить по закону общежития. Поэтому он пристроил к их монастырю здание, где они каждый день пребывали вместе, а также дормиторий, где бы ночью отдыхали в молчании, и общую трапезную, где они за общим столом подкрепляли бы свои силы. И предписал, чтобы они во время проповедей в церкви переговаривались только знаками и только если это вызвано необходимостью[338]; чтобы принимали пищу вместе и молча, а после трапезы пусть в благодарность поют хвалы Богу. По завершении же всех дневных молитв[339] пусть не нарушают тишины до утренних хвалений[340]. Поднятые звоном колоколов, пусть поспешат отправить хваления. После первого часа дня никто не может свободно покинуть обитель, кроме тех, кого заставляют выйти их обязанности. И чтобы никто по незнанию не уклонился от выполнения своего долга, он предписал ежедневно зачитывать правила святого Августина и писания отцов церкви[341].
Что до монахов, то он с несказанной любовью и усердием исправлял их нравы и отделял их от общества мирян. Он не только пекся о том, чтобы они прославились отменным благочестием, но и был столь разумен, что заботился о приумножении их имущества и следил, чтобы оно не уменьшалось. Он ко всем относился с большой любовью, но особую любовь питал к монахам святого Ремигия, покровителя франков, поэтому, стремясь закрепить за ним на будущее их имущество, он поехал в Рим[342]. И поскольку он был человеком решительным, знатным и славился у всех молвой о целомудренной жизни, благословенной памяти папа Иоанн[343] принял его с большим почетом. Они много беседовали, затем по его приказу Адальберон в присутствии двенадцати епископов отслужил праздничную мессу в день рождества Господня. И был он у него в такой милости, что папа велел ему просить, чего пожелает.
Тогда славный муж начал так: «Святой отец, ты осыпал меня милостями, как родного сына, и я чрезвычайно привязан к тебе, поэтому, полагаю, то, что я у тебя попрошу, не обременит тебя. Я знаю, что заботливый отец радуется, принимая на себя бремя ради сына. Но то, что я хочу попросить, не будет особенно обременительно столь заботливому отцу, а просящему доставит большое удовольствие. Есть у меня в Галлии обитель монахов, расположенная недалеко от города Реймса. Там достойно упокоилось тело святого Ремигия, покровителя франков, и ему воздается должный почет. Желая закрепить за ней на будущее ее владения, я прошу вас утвердить сейчас вашей властью привилегию; то есть вашей апостольской властью закрепить и упрочить за монастырем земли возделанные и невозделанные, леса и пастбища, виноградники и сады, реки и водоемы, разрешение укрепить свой монастырь, безраздельную власть над деревнями и всеми сторонами их жизни, наконец, владение движимым и недвижимым имуществом. Кроме того, я в вашем присутствии и призывая в свидетели этих епископов, передаю этой обители аббатство святого Тимофея, которое находится в нашей власти, чтобы они отныне заботились о бедняках и чтобы служители Бога сохранили в обители память о нас. Пусть аббатство перейдет под власть вышеназванного святого и прибавится к вышеперечисленным владениям, и права на него также будут подкреплены вашей властью».
На это папа ответил: «Я с радостью соглашаюсь закрепить нашим апостольским решением имущество за господином и покровителем нашим Ремигием, чтобы оно отныне было в безопасности, а также прибавить к нему любую часть ваших владений, какую пожелаешь. Я не только сам скреплю эту грамоту своей подписью, но и всем присутствующим епископам велю подписать». И сразу приказал составить грамоту и, записав ее, прочесть при всех.
Содержание грамоты было приблизительно следующим: «Иоанн, раб рабов Божьих ...»[344].
Когда это донесли до слуха всех присутствующих, он сразу заверил свою подпись печатью и дал скрепить епископам. После этого архиепископ с разрешения папы и епископов уехал, вернулся в Галлию и взял путь к гробнице вышеназванного святого, чтобы поднести ему в присутствии монахов грамоту с привилегией. Монахи, приняв преподнесенную им грамоту, отправили ее в архив на хранение и должным образом возблагодарили архиепископа за такую милость.
