«До сих пор процветали охотники до раздора, вражды и резни, так как на благороднейших королей большое влияние имели те, кто больше всего любит раздор[405]; ведь они считали, что смогут хорошо нажиться, пока короли находятся в ссоре. Мало того, они замышляли и общую погибель, чтобы присвоить себе почетное место и большую славу у людей, пребывающих в смятении. Но государство больше выиграло бы, если бы злоба дурных людей была бы уже давно обуздана и воссияла бы ясным светом добродетель людей добрых. Да вернется согласие и да процветет оно между славнейшими королями, тогда зачинщики зла перестанут докучать вам и государство будет управляться вашей добродетелью лучше, чем тогда, когда оно было предано алчному раздору. Вы оба станете править спокойнее, когда заключите дружбу и объедините два войска в одно. Если один из вас решит идти войной на другие народы за пределы своего королевства, то обретет в своем брате надежного защитника своих владений. Да будут угодны мир и дружба светлейшим королям, которых к тому же связывает кровное родство. Пусть дружба одолеет тех, чьи раздоры несут гибель государству, да установится согласие и да правит оно мужами».
На это Оттон ответил: «Я давно знал, какой вред наносят государству бесконечные распри, когда знатные сеньоры обоих королевств то и дело воюют друг с другом. Я знаю также, какое благо сулят государству согласие и дружба. Признаюсь, я и до сего дня прилагал много усилий, дабы достичь мира и согласия, и всегда ненавидел злобную зависть и раздор. Уничтожьте это несогласие, я считаю, что вам это по силам, ведь мы своей взаимной враждой причинили большой ущерб государству. Я одобряю ваше мудрое предложение. Пусть все согласятся исполнить сказанное вами». Уговорив его, послы уехали и, склонив королей ко взаимной благосклонности, подготовили их к заключению дружбы. Было установлено время переговоров и назначено место, удобное обоим: так как их королевства граничили в области реки Маас, они решили встретиться в месте под названием Маргу.
Итак, они встретились[406]. Подав друг другу руки, они, не колеблясь, обменялись самым дружеским поцелуем и скрепили дружбу обоюдной клятвой. Та часть Бельгики, которая была предметом спора, перешла под власть короля Оттона. Установив мир в своем королевстве, Оттон уехал в Италию и прибыл в Рим, чтобы повидать своих людей и расспросить их о положении дел в королевстве; а также подавить волнения, если они есть, и призвать смутьянов к миру в случае, если кто из сеньоров находится в ссоре. А Лотарь, поехав в Лан, вместе со своими приближенными занялся подобающими ему делами. Он уже не надеялся на дружбу с герцогом, ведь хотя он и добился мира хитростью, но имел против него большие подозрения. Все это уже стало известно народу, и некоторые в возмущении роптали против герцога, а герцог, тая в душе печаль, все сносил, а так как у него в обычае было по любому поводу спрашивать совета, он позвал к себе знатнейших сеньоров и обратился к ним с речью.
Он начал так: «Всегда полезно спросить достойного совета у сведущих людей. Только к ним следует обращаться при необходимости; они всегда дадут разумный совет. Я считаю вас хорошими советчиками и никогда не забуду, сколь часто вы одолевали моих противников своей доблестью и дарованиями. Поскольку вы связаны со мной клятвой и вложением рук, я не сомневаюсь в том, что вы сохраните нерушимую верность, и без колебаний прошу совета у моих верных. Если вы согласитесь со мной, то будете вознаграждены; если откажете мне в помощи, может произойти несчастье и на вас падет позор. Речь идет о жизни и смерти, поэтому будьте великодушны и дайте мне полезный совет. Вы знаете, как коварно король Лотарь обманул меня, неосторожного, когда без моего участия решил помириться с Оттоном и достиг этого. Из его памяти напрочь изгладилось, как отважно я подвергался стольким опасностям, как недавно он благодаря мне обратил в бегство врага и похитил из Бельгики инсигнии своего противника. На что же мне отныне надеяться, когда он так коварно обманул мое доверие?»
