Выбирая довольно долго, в полном молчании, Друэлла остановилась на одном красном платье, с глубоким декольте в форме лодочки. Еще большей яркости наряду добавлял незамысловатый мотив вышивки по всей длине.
Сняв платье с вешалки, она погнала Беллу за ширму и вернулась назад, как только потребовалось затянуть корсет. Друэлла работала со шнуровкой отчаянно, с какой-то яростью, затягивая ленты до боли в груди.
Закончив с одеяниями Друэлла погнала Беллу к туалетному столику, ломившемуся от множества цветных баночек с косметикой.
Белла от толчка Друэллы упала на стул так неаккуратно, что даже ротанговая его обивка показалась ей камнем.
Друэлла провела жесткой рукой по ее лицу, волосам и, взмахнув палочкой начала причесывать. Надо сказать, стилист из нее был так себе.
-Ай! — Тихо воскликнула Беллатриса, когда та задела один из сильно запутавшихся колтунов на ее голове.
-Замолчи! — рявкнула Друэлла и дернула еще сильнее — на зло. — Уродливые кудряшки, выпрямить бы их! — воскликнула она и взмахнула палочкой. Они прилизались, стали почти прямыми.
Она делала все суетливо, торопилась и страшно ругалась, делая больно своей дочери не только грубыми словами в ее адрес. Беллатриса была готова поклясться: под густой шапкой ее волос появились глубокие, осязаемые шрамы от ненависти ее матери.
Когда аккуратная прическа появилась на ее голове, Друэлла злобно фыркнула, швырнула расческу на тумбочку.
-Повернись ко мне лицом! — приказала она, а Белла задрожала, когда увидела ее тощее запястье, с выпирающими оттуда черными венами.
Друэлла, будто неумелый, озлобленный на весь мир художник, ножницами и красками резала и замазывала реальность и правду, рисуя угодную ей, лживую картину мира на лице собственной дочери.
-Закрой глаза! — произнесла она.
По векам Беллы чертили карандашом, закрашивали кожу тенями с таким нажимом, словно намереваясь выдавить глаза. Тушь наносили резким движением, как штукатурку на стену. Потом на ее губах появилась алая помада, бледные от ужаса покрыл тонкий слой бежевых румян. С ее лица исчезли лишние волоски бровей, покраснения от прыщей.
Когда Друэлла закончила, Белла сначала замерла от ужаса, увидев то, во что ее превратили. Она стала старше, в зеркале словно отражалась ее мать в молодости.
Но все же она не могла не заметить, как стала заметнее ее красота. Беллатриса не могла оторвать взгляда от собственного отражения…
-Встань, надо подобрать тебе туфли! — произнесла Друэлла.
Друэлла взмахнула палочкой. Из шкафа появилось множество коробочек туфлями на огромном каблуке. Беллатриса с трудом представляла, как сделает на таких хоть шаг.
Но Белла пошла. Не столь неуверенно, как было нужно, шатаясь на этих огромных ходулях, украшенных серебряными завитками. Став ростом выше своей матери, она не ощутила какого-то превосходства. Скорее наоборот: ее неутолимо преследовало чувство, что она как мелкая зверушка, унесенная в гнездо страшной твари, обитающей высоко в горах, где кругом лишь бездонная пропасть…
-Выпрями спину! — воскликнула Друэлла, снизу вверх смотря на дочь. — Где твои манеры?! Иди на террасу.
Белла сделала один неловкий шаг и чуть не рухнула назад.
-Почему ты ходишь как слон? Мелкими шажками ходить надо!
Но следующий шаг был точно такой же неловкий, как и предыдущий.
-Да что это такое?!
И тут терпение Друэллы лопнуло, она сорвалась на рукоприкладство, ударив Беллу по раскрашенной щеке. У девушки невольно навернулись на глаза слезы, и она тайком стерла их, чтобы не дай Бог они не смазали макияж на ее лице.
Они спускались вдвоем по винтовой лестнице до самой красивой террасы в доме Блэков — места знаменательной встречи Родольфуса и Беллатрисы. Друэлла вела ее под руку, больно сжимая запястье. Она довела ее до двери на террасу и распахнув дочери дверь отошла в сторону.
Родольфус Лестрейндж сидел за хрупким столиком, сложив ногу на ногу и даже не показывал вида, что устал от долгого ожидания своей невесты. Одет он был в элегантно скроенный костюм из белой, легкой ткани. В первое же мгновение он производил впечатление человека представительного. Лица его Белла не стала рассматривать и не только потому что он сидел спиной к палящему и слепящему солнцу.
Опустив глаза в пол, Белла побрела к нему теми самыми мелкими, женственными шажками, которым ее так грубо учила мать.
Недалеко она ходила…
-Беллатриса, я так рад вас видеть.
Ее будущий супруг, услышав ее аккуратные шаги, поднялся с места, и спешно направился ей на встречу, сжимая в маленьких, некрасивых руках букетик чудесных фиолетовых цветов. В них сияла солнечная прожилка, похожая на лучи, что по весне пригревали мир, раскрашивая поля и леса зеленым цветом. Протянув Белле подношение, он отвесил галантный полупоклон и поцеловал кончики ее пальцев. Девушка поежилась от этого жеста и вырвала свою руку как только выдалась такая возможность. А возможность выдалась лишь тогда, когда он усадил ее на велюровую поверхность стула.
-Поставь их в вазу. — приказал Лестрейндж эльфу, стоявшему в тени.
