Не стирая пот со лба, Беллатриса поползла, прижавшись телом к полу от двери к кровати. И приблизившись к заветному тайнику она вздохнула, беря себя в руки. Одернув одеяло словно театральный занавес, она оказалась в большой нише между кроватью и полом, где ждал ее ящик с украденной едой. Под кроватью было удивительно безупречно вымыто.
Какого было удивление Беллы, когда она увидела эту чистоту под своей кроватью. Обычно на ладошках оставалось хоть немного пыли, а сейчас… Белла понюхала руки.
Мыло. Мерзкий запах мыла с лимонами, тот запах, которым были сплошь и рядом покрыты все вещи в этом доме. Она ярко вообразила себе то зелье, которое Альдмос выливал в ведро, чтобы полы сверкали, а ноги скользили. Желтая, желейная консистенция. Белла вздрогнула, одернув руки от носа и потянулась за заветной коробкой, отчего-то инстинктивно молясь. И отнюдь не зря.
Коробка была пуста. Ни крошки, ни фантика, ни забытой второпях ленты для волос. Коробка была вычищенная до блеска и поблескивала даже под темной кроватью. И пахла как начищенный до блеска паркет. Голод взбудоражено заныл в желудке. Беллатриса схватила коробку и вылезла из-под кровати под приветственные вспышки молнии за окном, пропахнув с ног до головы ароматом собственного страшного невезения.
Беллатриса судорожно глотая слезы, вспоминала то, как она вытаскивала из кладовой свою единственную надежду на то, чтобы не скрючится с голода. Как огонек свечи чуть не погасал в тот момент когда она ползла вдоль стены к кладовке, и чуть не оставил ее одну во тьме до самого утра. Вспоминала, как она зашла в маленькую, прохладную, темную комнатушку и, ликуя начала собирать все, что попадалось под руки –душистый хлеб, кусочек пастилы, пирожок с корицей и другие вкусности. Она хватала все и складывала в свою коробочку на всякий случай.
Затем она, стараясь делать шаги больше, но тише поспешила наверх к себе. Навыки маскировки у нее были ничуть не хуже, чем у шпиона — в любой момент она могла слиться с темнотой и перестать дышать. В своей спальне она от волнения лишь обмирала на кровати и отходила ко сну. И так семь ночей подряд она тайком таскала себе еду. Кроме последней, восьмой ночи, накануне сегодняшнего утра. Тогда в темном коридоре она услышала тихие шаги домовика, следующие за ней. Его кошачье глаза светились во тьме, но он молчал. Хотя и видел ее силуэт, крадущийся через темноту. Она спешно спряталась за дверью ближайшей комнаты, которая по стечению счастливых обстоятельств оказалась пуста.
А потом он, видимо дождавшись, а может и, не дожидаясь утра, пошел в темную спальню матери. Сообщив ей о том, что ее дочь шастает по ночам и таскает из кладовой еду он собирался идти готовить завтрак, но Друэлла остановила его взмахом руки. Холодным тоном она приказала очистить всю комнату и убрать оттуда всю еду. Саму Беллу сослать на время уборки в игровую развлекать Нарциссу. Друэлла была слишком занята, чтобы сидеть с дочерью. Ей необходимо было продумать воспитательные меры.
Давясь слюной, Белла ринулась к двери и начала отодвигать обратно тумбу. Она бежала по комнате, прибирая все на прежние места.
Она забралась под одеяло, натянув его до самых глаз. И стала ждать неизбежного.
Но тут снова раздались шаги, сопровождаемые добрым голосом матери. И девочка изумленно выглянула из-под своего укрытия.
-Девочки! Складывайте свои вещи, дорогие, скорее! — говорила Друэлла.
-Мама! — промычала Дромеда, раздавив что-то, судя по звукам.
-О, Андромеда, — замурлыкал Кингус и в ответ ему раздались жалобные крики младшей дочери. — Тихо, спокойно ути-тю-тю-тю!
Но Дромеда продолжала неугомонно реветь, не смотря на все попытки Кингуса усмирить ее.
-Мама! Почему она орет? — придирчиво спросила Цисси. — голова болит!
-Пойдемте скорее, мы опаздываем! — обеспокоенно затараторила Друэлла, спеша по ступеням.
Девочка ярко представила себе, как шуршит подол ее роскошной мантии, которой она так хвасталась какой-то гостье пару дней назад. Как застегивает красивый пояс плаща Нарцисса, как андромедину голову украшают расшитой в камушках повязкой.
Восемь ног промчалось мимо двери ее комнаты, не останавливаясь. Девочка выскочила из-под одеяла, с надеждой смотря на дверь. Может сейчас? Может она откроется, и ее выпустят на свободу? Она бы пошла куда угодно и с ними, все равно, лишь бы только они выпустили ее из этого плена. Десять, одиннадцать, двенадцать… в голове девочки, будто тикал счетчик, с тщательной точностью отмерявший шаги по коридору.
Шаги звучали как-то монотонно и страшно, когда они раздались рядом с ее комнатой. Потому что ее родня равнодушно оставила ее здесь.
Девочка тяжело задышала, не отрывая глаз от двери. Может еще вернутся, может еще придут, и освободят ее отсюда? Может они просто шли за ключами… Может…
Не вернутся.
