Когда она была в последний раз сознании шел дождь. По расплывчатым картинам в своей голове она смогла воссоздать жутковатую картину вчерашнего дня. Удар, пришедшийся по ее макушке, наверняка, оставил там болезненно пульсирующую шишку.
Свежий морской ветер, зараженный зловонием тюрьмы, доносился до нее, пробуждая окончательно от мучительного сна, прищурившись, она вдыхала воздух в себя, пытаясь сосредоточится хоть на чем-то.
Ее камера была совершенно такой же, как до стихийного бедствия. Разве что пара самых крупных кусков стены лежало у самой решетки. Декоративный элемент в жалком интерьере ее пустынной камеры, где единственным украшением была она — жалкая, лысая женщина, с цветастыми гематомами по всему худощавому телу.
Единственное, что напоминало о вчерашнем стихийном бедствии, так это ее насквозь мокрая одежда. И тут ей пришлось немного заняться собственным внешним видом, совершенно против воли. В первую очередь, она выплеснула за решетку камеры воду из собственных сапог и выжала, не снимая, свое платье. Мантию ей пришлось стянуть с себя, чтобы хоть как-то отряхнуть от влаги. И надо сказать — это мало помогло.
Предположения о том, что бури обитателям тюрьмы ожидать нескоро оказались ошибочными. Дождь закрапал спустя пару часов после пробуждения большей части тюрьмы. Беллатриса прижалась к стене подле окна, и, склонив закрытую капюшоном голову, спрятала лицо в коленях, мечтая о том, чтобы хоть волосы ее отросли и она смогла прикрывать ими закоченевшие уши.
Она старалась не просто бессмысленно сидеть, а думать. И надо сказать, что мысли ее касались, естественно освобождения. По ее расчетам она обитает в Азкабане не больше недели. За это время Темный Лорд уже вполне мог оправится от незначительных ранений, нанесенных врагом, и мчаться на выручку тем, кто пожертвовал свободой ради верности ему. Или же готовить переворот, способный превратить их из преступников в жертв политического режима и выпустить на волю. Она призывала саму себя включить логику. Нет никаких причин, чтобы Темный Лорд бросил их. Нет никаких причин, чтобы Темный Лорд пал. Они все врут, она знает это и более того — они тоже.
И будто бы для того, чтобы поднять ей настроение в камеру протиснулся Дементор, да еще и с занятыми подносом руками. И впервые за долгое время ей удалось вкушать пищу. Пусть и такую скудную.
«Я же говорила, что тут будет еще еда!» — мрачно усмехнулась она.
И пусть пообедала она меньше чем за минуту, щит позитивных мыслей уберегал ее так сильно, что тревожные мысли донимали ее куда меньше. Она просто сидела, бессмысленно уставившись в пол, словно ожидая своего опаздывающего спутника, согревала ладони в рукавах своего пальто. Взяла один из валявшихся в углу кусков извести и стала швырять его о стену, как каменный баскетбольный мяч. Правда, больше чем пары ударов он не выдержал, развалился, но все-таки она нашла себе новое, пусть и такое скудное занятие.
На ее платье был потрясающий цветастый узор, краснота которого чудно гармонировала с ее темными, кучерявыми волосами. Она помнила, как заметила кусок этого подола, выглядывающего с вешалки в магазине нарядов на косом переулке. Она взяла это платье, зная, что выполненный наказ Родольфуса купить скромный наряд на вечер с его коллегами из Министерства представлялся им совсем в ином цвете. Мысленно хохотала она, когда сморщилось лицо ее мужа, стоило ей только появится в прихожей перед его гостями. Которые, впрочем, ничего такого не высказывали, а наоборот — кивали ей с удовольствием, как и всякой красивой женщине.
В этом платье ее так и не встретил Волан-де-морт, а она не увидела его победителем своего единственного врага на пороге поместья Малфоев. Вместо этого его благородную ткань заляпала кровь врагов, лгунов и предателей и ее собственная, во имя правды и жизни Темного Лорда.
Она закусила губу, чтобы не зареветь, но слезы сдерживать было невозможно. И даже внезапно зашевелившаяся цепь не отвлекла ее от погружения в собственное уныние. Лишь когда цепь дернула ее так резко, что ей пришлось вскочить на ноги и невольно ускоряя шаг последовать куда та ее вела, Белла отвлеклась от своих мыслей.
В коридоре помимо дементоров стояло четверо мужчин, с мешками на головах. Не успела Белла вглядеться в их черты, как тут же, такой же черный кусок ткани накинули и на ее глаза. Она уже было подумала, что снова потеряла сознание, но иллюзия рассеялась, как только она почувствовала, что ее тащат волоком по сырому грязному полу, ударяя обо все углы, будто половой тряпкой. Ее ослабевшие от голода ноги едва могли так быстро ступать, она споткнулась. Пытаясь зацепиться за руками за какой-нибудь из углов и остановить это бесконтрольное движение, она лишь вредила себе. И после того, как спуск по винтовой лестнице отбил ей все колени они прошли пару шагов и свернули в какое-то невидимое для Беллы помещение.
-Введите их.
Сухой человеческий голос напугал ее. И дело было в том, что она узнала эти интонации мгновенно:
