«Введите их» — ее сознание будто передразнило говорившего человека точно таким же голосом и такими же словами. Она увидела себя, свободную, но знавшую точно, что это священное право у нее скоро отберут.
-За что меня опять собрались судить? — совсем тихо спросила Беллатриса у самой себя.
Ее остановили и швырнули в грязь, которую она даже не могла видеть. Со свистом, что-то, по звуку напоминавшее решетку, захлопнулось. С нее резко сдернули мешок, как с элемента представления фокусника, только она увидела вовсе не чудо, а свои окровавленные конечности, а подняв взор — ютившихся у стены Дементоров. Те беспрекословно выполняли приказ четверых чиновников из Министерства Магии, из-за которых, по всей видимости, заключенных и привели сюда.
Это были пришельцы из навсегда законченной прошлой жизни. И очередная встреча с ними вызвала у Беллы испуг. Устрашающий, с пересекающими лицо шрамами, Аластор Грюм, напыщенный Барти Крауч и еще два низкорослых колдуна, которых она никогда не видела, но которых явно знал ее муж Родольфус. А те отлично узнавали всех четверых.
Четверо чиновников, наряженных как один в непромокаемые, черные мантии, восседали за старым, деревянным столом, на длинной скамье, никак не вписывавшейся в обстановку комнаты, как и сами работники Министерства Магии. И, несмотря на то, что скорее всего их доставили трансгрессией, выглядели они вымотанными путешествием.
А комната, в которую их привели мало чем отличалась от любой камеры. Разве что она была в три раза шире, чище, а окон вместо одного было целых четыре, и ливший дождь совершенно не проникал через их решетки.
Беллатриса разглядывала всех и каждого с какой внимательной ненавистью, с какой ранее ни одного человека. И ловила себя на мысли, что завидует им во всем, даже в том, как спокойно они дышат, как легко, не думая, пользуются волшебными палочками, как согревает их сухая одежда, а главное, что их путь домой заказан максимум через час.
-Зачем вы притащили нас сюда?
Белла отвлеклась от разглядывания волшебной палочки, лежавшей на столе и обернулась. Увиденное повергло ее в немалый шок. Только что говорившим заключенным был ее муж — Родольфус. Когда Белла краем глаза разглядела его, то сомнений в том, что Азкабан совершил с ним волшебное преображение не осталось. Его лицо, шершавое как наждачная бумага, было покрыто застарелой, медной щетиной, в которой запекалась свежая кровь. Беллатриса всегда знала о внешней непоколебимости своего супруга, отсутствие которой лишь в самый критический момент выдавала нервная привычка душить собственные пальцы. Сейчас Белла будто увидела человека, который находился в вечном состоянии гнева, страха, злости, ненависти и боли одновременно. Его пальцы, будь бы они человеческим существом, давно бы испустили дух. Мясистого цвета конечности были обведены красными царапинами, струпьями, а кой-где и подкрашены синяками. И все равно он продолжал душить свои руки, как злейшего врага, от натуги даже напрягая лицо. Его всегда новый, безукоризненно свежий наряд за короткий срок пребывания в тюрьме износился до дыр, но все же был аккуратен настолько, насколько это было можно. Он подвязал кусками ткани огромную дырку на своем колене, стер пятна грязи дождевой водой. Уродовала чистоту его мантии, вычищенную от соринок лишь длинная, кровавая полоса на груди, которую вывести было бы невозможно даже с полным арсеналом заклинаний.
Вопрос Родольфуса так и остался без ответа. Волшебники, сидевшие за столом, поднялись с мест под невеселый скрип стульев. Барти Крауч-старший взмахнул палочкой, и на столе появилась стопка бумаг, исписанная невеселыми черными чернилами.
-Встаньте к стенке. — Злобно приказал он заключенным, махнув рукой Дементорам.
Скрипя цепями, все направились в указанную сторону, краем глаза Белла увидела кроваво-красное лицо Барти Крауча-младшего и бормотавшего что-то себе под нос сутулого Рабастана Лестрейнджа, лицо которого было покрыто шрамами иными, нежели физическими увечьями.
Сама Белла попыталась подняться, но эти попытки были настолько ничтожны, что она тут же рухнула, как безвольный мешок, не успев даже вскрикнуть.
-Я не могу встать. — Призналась она.
И неудивительно, ведь за некоторое время до этого она поела и попила впервые за много дней. Даже сидя на коленях она чувствовала головокружение, ей срочно было необходимо прилечь в спокойной обстановке, а не прижиматься нервно к стене.
Крауч-старший посмотрел на нее несколько с высока и взглядом обратился к своим коллегам за советом. Один из них: худенький, молодой волшебник кивнул и Крауч приказал Дементорам:
-Дотащить до остальных. Пусть сидит в ногах.
Дементор, изящно двигаясь над полом, подплыл к Белле и на металлическом поводке довел до остальных преступников, которые, впрочем, едва держали спины ровно. Барти, кажется, был готов не то что рухнуть на пол рядом с Беллой, а провалиться сквозь землю. Блеснувшие в его глазах слезы помогли Беллатрисе почувствовать себя полным ничтожеством.
