В свободном мире просыпаясь после страшного сна, она лишь мгновение верила в его правдивость. Если раньше она могла бы закрыть глаза и продолжать спать, мысленно успокаивая себя тем, что она заснет спокойно и проснется на следующий день, забыв ужасы бессонной ночи, то сейчас она могла бы хоть вечность искать успокоения, прекрасно зная, что это бесполезно.
-Хозяин… Хозяин…
Наверное, это был единственный в ее жизни сон, который опечатался в ее памяти столь детально. И Белла вновь поняла, что ей отсюда ни за что не выбраться. По-прежнему видя, будто наяву, как Темный Лорд призывает всех лететь к свободе, она не могла успокоиться, не могла перестать дрожать от слез и перестать звать того, на чью жизнь она надеялась больше всего.
-Мой Повелитель…
Ей нисколько не удавалось убедить себя в ложности сновидения. Даже когда она осмотрела себя и увидела, что никакого свадебного платья на ней нет, что она вновь в своей потертой почти до дыр мантии, в платье, испачканном кровью, она не смогла поверить в это окончательно.
-Хозяин, пожалуйста…
Обняв свои колени руками, она уткнулась в них, роняя слезы. Вспоминая о том, как в последний их разговор привел к ссоре. То, как тогда она почти всю ночь молилась, глядя в стену. Прочувствовала вновь симптомы своей губительной болезни, начавшейся после того, как Снегг стал Пожирателем Смерти. Услышала, как через часы ее долгих ожиданий и надежд на прошение проходил страх и слова, которые заставили ее лишится веры:
-Темный Лорд пал!
Как секундное мгновение перед ней пронеслись пытки двух мракоборцев, обнаружение Министерством Магии. Но на долгие, долгие мучительные часы с ней навсегда осталась мысль, о том, что все кругом врут и то что она обязана любой ценой доказать им обратное.
Ее сознание показало ей ту тяжелую дорогу сюда и мучения, которые она по пути пережила. Мысли о лжи, о горе, о том, что она навсегда потеряла, задели ее раненое сердце. И ни для никакой физической боли в нем не осталось места.
Пытаясь подняться на ноги, она оперлась о стену, которая держала ее цепями. Ноги ели держали ее, голод и холод заставляли ее мучится еще сильнее, превращая ее несчастье в простые человеческие потребности. Держась слабыми похудевшими пальцами за основание цепей, она стояла на ногах. В лицо ей дул холодный, зимний ветер, от которого она перестала чувствовать свое лицо и нос, переставший дышать из-за не прерывавшейся в течение нескольких часов истерики. Судорожно вдыхая ртом, воздух она смотрела на решетку маленького окна. Смотрела на то, как за ней вьются темные облака. И думала, думала, меньше всего она думала о том, что ей холодно.
Она пыталась сосчитать, сколько провела в этом в этом месте, а сколько в очередном голодном обмороке. Задумчиво Белла смотрела на эти завивавшиеся небесные перины, но не пришла ни к каким выводам.
Почему-то от всех этих мыслей она не заметила того, что в Азкабане стало тихо, как на кладбище. Море в эту ночь было мертвецки спокойно. Или вечер… В это темное даже для этого места время суток.
-Мой Хозяин… Мой Повелитель…
Переводя дыхание, она по-прежнему плакала. По-прежнему так же горько. Все еще помня то, что она увидела. И надеялась не увидеть.
Клацая зубами, она рассматривала свои пальцы, ногти, выросшие до невероятной длинны и вздумала от скуки вычистить из-под них грязь. Под ее ногами образовалась лужа, в которой она заметила свое лысое отражение без капюшона.
«Даже если он жив он не спасет меня… я обидела его, обидела его… к тому же я так уродлива, что он просто не узнал бы меня и прошел мимо моей камеры»
Собственный мысленный голос и вопросы к собственной душе звучали без всякой надежды. Даже мысли ее не имели хоть какого-нибудь позитивного отблеска. На свободе в худшие дни своей жизни она могла убедить себя верить в то, что все уладится, все будет хорошо. В этой же маленькой квадратной камере она позабыла о такой способности взывать надежду. Она даже не могла вспомнить ее, вспомнить ее приятное как порывы ветерка пение в собственной душе.
За несколько минут она уничтожила ногти на своих пальцах, и, тяжело вздохнув, отвернулась к отсыревшей стене. Легла на пол, стараясь не обращать внимание на обжигающий холодок камня и прикрыла глаза.
Ей показалось, что в воздухе закружили, тут же тая в плесневелой воде, маленькие снежинки. Они стелились тонкой пудрой на ее замерзшее тело, тут же тая, исчезали в трещинах на каменном полу. Цеплялись за покрытую грязным льдом стену крепости, в темноту которой всматривалась Беллатриса.
Осторожно двигаясь, она доползла до противоположной стены, ухватившись за нее руками, потому что в этот самый момент пришедший назад Дементор поставил туда поднос с ужином. В кромешной темноте она чуть не пролила драгоценную жидкость из стакана. Поделив суховатый ломоть хлеба на несколько частей она умяла за обе щеки самую маленькую, а воду выпила без остатка. И как только ее скромная трапеза закончилась, так тут же исчезла и тюремная посуда.
Положив голову на собственное плечо, она попыталась дремать, зная что без сна очень скоро лишится сил.
