Косой дождь, который, казалось бы, шел уже целую вечность крупными каплями падал на нее. Она на это не обращала нисколько внимания.
Пронзительный стук заставил ее замереть на месте с расширенными от ужаса или пустой задумчивости глазами, ни то, ни другое в этом месте друг о друга не сильно отличалось. Ее ладонь, покрытая царапинами, рефлекторно сжалась в кулак, она обернулась.
Поржавевшая решетка ее камеры была, как всегда плотно заперта, Дементор проплывая не задевал ее своими пытливыми пальцами. Беллатриса насторожилась и прислушалась. Вдруг ей показалось.
Когда стук повторился, Беллатриса сдвинулась с места и подползла к стене, ответив тем же приветливым стуком.
Безмолвный собеседник молчал, и Белла отвернулась, забиваясь в тот угол своей камеры, где дождь не смог бы ее достать. Опустившись на колени, Беллатриса потянулась рукой в карман платья, где достала скудную тюремную вкуснятину — хлебный сухарь. Который, практически не разжевывая она проглотила и забыла.
А дождь, беспрестанно падавший с небес, постепенно превратился в слабые и хрупкие снежинки. Они, хаотично планируя в воздухе, приземлялись в лужи, где тут же и таяли. Беллатриса начала наблюдать за внезапным снегопадом, сыпавшимся через оконную решетку. Через нее залетали снежинки, в нее дул ветер.
Белле повезло в том, что ужасные раны от холода перестали болезненно зудеть. Жаль, что только от голода холод не спасал.
Безжалостно пожирая маленькие, светлые и очень редкие облачка, по небосклону плыла громадная черная туча. Казалось бы, она заполонила все существующее небо, оно задыхалось под тяжестью этой жуткой громадины. Кряхтело, судорожно выбрасывая на горизонте сияющие молнии. И с замиранием сердце ожидая дождя, который очистит небеса.
Распахнулась решетка, от которой Белла даже не отскочила. Цепи плотно сжали ее запястья, как и всегда. Дементор проплыл в камеру поставил поднос и вновь запер ее. Вдруг за окном небо полностью закрыло темной пеленой, словно голову Беллатрисы и в камере нарядили в черный мешок.
Черная туча, на которую она так долго смотрела привлекла явно не только ее внимание. Под ней, будто бы мотыльки вокруг гигантской горящей лампады, кружились Дементоры. Их было больше тысячи, а может и миллионы. Они подпитывались тучами, грелись под облаками, что гонял леденящий ветер.
В полумраке слепо рыская по полу, Беллатриса искала то, что мог принести Дементор. Долго поиски не длились, она наступила на содержимое подноса и перевернула почти все, что было в кружке, водой размочив засохшие куски хлеба и газетный лист, с каким-то особо заметным даже в темноте заголовком. На фотографии в газете кто-то беспокойно ерзал, размахивал руками, но узнать, кто это был, Белла не могла. Ей казалось, что от этой фигуры веяло негодованием, но все же она решила приступить к чтению газеты в тот миг, когда станет намного светлее, чем сейчас.
Она начала свой скромный ужин, достала зачерствевший кусок хлеба из кармана, прибавив его к тому ломтю, который принес ей Дементор. Два скромных кусочка хлеба и пол стакана воды очень быстро были уничтожены, без всякого чувства насыщения. Через некоторое время тарелка с подносом и кружкой исчезли.
Обессиленная морально колдунья завалилась на пол, сжимаясь в клубок. Чихая сотню раз подряд, она задумалась о доме своего супруга Родольфуса. Вспоминала о единственном месте, которое было родным ей хоть немного в этом доме: о собственной спальне, где она переживала все свои моменты одиночества, выплакивала слезы, пережила все свои обиды, где с трепетом в сердце ожидала каждого свидания с Волан-де-мортом.
Ей никогда не было там хорошо. Хотя там и было всегда тепло из-за горящего в камине пламени, шкафа, забитого мантиями, теплых одеял на постели. А эльфиха Клякса приносила ей любые вкусности, а не только кружку воды. Там можно было жить. А ведь она за что-то ненавидела это место!
«По крайне мере пока я была там, я знала, что с Милордом все в порядке. То, что он жив, пусть даже и не желает меня знать… а тут я не знаю ничего, ничего и никого»
Ей неспокойно было лежать пластом на полу и потому-то ноги сами понесли Беллу мерить шагами свою клетку. И как ни странно, ходьба принесла ей пользу. Она наткнулась на лежащее возле решетки скомканное, тонкое как хлопок одеяло, не рваное, целое, пусть и противного тюремного цвета.
Пропустив его между пальцами, она укутала им свое тело, и на мгновение ей почудилось, будто от него веяло совсем слабым теплом ее рук.
За окном ощущалось время ночи. Совсем немного похожее на то время суток, которое называлось ночью за решетками этой тюрьмы. Дементоры разошлись, а темно было даже не из-за туч. Звезды не проглядывались за окном, но было видно что-то другое, совсем слабое, напоминавшее лунный свет. Он лился, просвечивая сквозь в самую прозрачную тучу и вскоре пропал. Не смотря на его помирающую живость, Белла зачарованно глядела, и расстроилась, когда дарящее надежду серебро пропало во мраке.
