Неужели ее путешествие по темной камере оказалось не напрасным?
Убрав руки от глаз, преодолевая боль, она ринулась ему навстречу, так быстро как ей позволяли ее силы. Храбро двигалась вперед, спотыкаясь в бессилии о собственные ноги.
Почти у самого выхода что-то сняло с нее цепь и она ринулась быстрее.
А потом что-то повалило ее на пол.
Белла подняла свой взор на напдавшего. И поняла, что на коленях валяется перед несколькими Дементорами которые пришли забрать ее душу собой.
Из ее горла вырвался отчаянный вскрик, она инертно ринулась в темноту. Сделав несколько судорожных шагов, она упала на пол, разбив лицо в кровь.
Дементоры схватили ее и склонились над ней. С каждой секундой они все крепче и крепче сжимали ее тело, приближались к ней все ближе. Белла еще не потеряла дар видеть мир который в своей жестокости губил ее.
В ее голове опять появилась мысль о том, что ее обманули даже здесь. Никакой обещанной гуманности. Она увидит смерть своей души.
Краем глаза она заметила, как Дементоры закрывали ее бывший карцер. Тьма навеки осталась там.
Ее прицепили к стене и заехали цепью по ногам. Случайно или не случайно… Она об этом не знала.
Перед ее глазами все плыло от боли. И даже Дементоры не удержали ее от падения.
Тьма. И еще раз тьма.
========== Глава 18 ==========
Из черневших ближе к горизонту туч падали белоснежные снежинки, которые, гонимые ветром, превращались в градины. Они летали над морской гладью и погружались на буйное морское дно. На этом краю моря редко плавали корабли. Минуя здешние страшные воды, они плыли к светлым хотя бы в штиль берегам.
А тут же никогда не бывало светло. В штиль тучи сгущались еще больше, готовясь сбросить на едва живых, осмелившихся или вынужденных обитать здесь существ, весь гнев и злобу, которыми сполна были наполнены эти безбрежные воды.
По этому морю были разбросаны лишь клочковатые куски скалы. На которых не ютились и редкие чайки
На самой большой скале, закрытой бесконечной пеленой темного тумана, стояла крепость, едва не рушившаяся от сильных порывов урагана. Окна в ней были залатаны плотными решетками, вода билась о единственный причал, разбиваясь на мелкие брызги. Над водой и над крепостью летали темные существа в черных рваных плащах. Их было сотни, тысячи миллионы… не счесть. И чем больше их появлялось, тем громче были отголоски криков и плача из недр крепости.
Где-то вдалеке разгорался закат. Красные облака таяли в тумане, окружавшем страшную тюрьму и поглощались им, не просачиваясь ярким цветом. Тучи темнели, серый мрак дня смешивался с алыми бликами заката. И небо становилось угольным. Непроглядно угольным, если только вспышки молний не озаряли его.
Наступала ночь, погружавшая всех измученных в сон. И если на темном небе и появлялся просвет, из которого на короткий миг выглядывала луна или редкие звезды, все понимали — сегодняшняя ночь не будет такой жестокой, как вчерашняя…
Ночью обитатели этой крепости редко спали крепко. Если только они не провалились в голодный обморок. Или не умерли.
Сегодняшняя ночь не была исключением. Исключений тут не бывает вообще.
****
Белла вскочила от вспышки грозы за решеткой и вскрикнула от кошмара, который её преследовал и в реальности.
Разинув глаза и отдышавшись, она ощутила даже некое подобие уюта. Пусть она и валялась на холодном полу, мокла под дождем, ее накрывало драное, но длинное и весьма теплое одеяло. Ее тело не ломило от боли.
Боль исчезла, хотя где-то в глубине своего организма она ощущала боль в легких, в конечностях. Но это было лучше, чем раньше.
Воспоминания о боли навсегда останутся с Беллой… как и все остальное.
Сколько времени она пролежала, Белла не знала. Ее вывели из темноты, она потеряла сознание, притащили в какую-то просторную камеру, подлатали, а после чего она оказалась здесь.
Ее душу оставили с ней. А ее саму излечили от боли, перебинтовав грудь марлевыми бинтами, напоив насильно кислыми зельями (у нее не было сил сопротивляться), намазав болотного цвета жидкостью ранения на теле. Вернули в ее прежнюю камеру (она узнавала ее по очертаниям трещин на стене, хотя за время ее отсутствия их стало в разы больше) и даже дали немного тепла.
Интуиция яро подсказывала: все это ловушка. Очередная. Зачем-то они обещали ослепить ее, а сами выпустили еще зрячей. Отправили сюда, наверное, снова упиваться мучительными мыслями, голодом и болью. Умирать. Только в свете. Видимо, чтобы увидеть «представление» во всей красе. Так думалось Белле без каких-либо сомнений.
Она видела свое будущее. Ничего ей не суждено, кроме как убить саму себя. Мучительными мыслями, голодом, болью и страхом.
Душа ее оставалась на месте, Белла понимала это. Потому что по-прежнему ощущала страх и горе. И помнила о своем Повелителе. Он не покидал ее мыслей ни на секунду.
И не мог быть мертв только потому что ни на секунду не покидал мысли Беллатрисы.
