Замерев, она пролежала целый день. На нее капал дождь, который перестал лить лишь к ночи. Темные облака, прятавшие за собой луну, слабо освещенные ее мрачным светом и спрятанные в тумане пробегали над морем, напуганные холодным штормовым ветром. Дождевые капли, выпадавшие из них целый день, иссякли.
Суховатый воздух был еще холоднее. Замерзший на влажных стенах лед хрустел от прикосновений и, тая, превращался в лужи.
Над головой Беллы клубился пар. Судорожно вдыхая и выдыхая воздух, она сидела, опираясь на промерзшую стену.
Ее взгляд упал на бесконечно одинаковое небо, по которому плыли как одно темные облака. Цепляясь друг за друга, они исчезали из вида в ее маленьком оконце, закрытом решеткой.
Тут на краю ее закрытого решеткой окна показался кусок огромной черной тучи, самой черной туче, из всех какие тут только бывают. Она плыла, мрачным своим плащом закрывая все. Гудел ветер и всем было понятно одно — скоро начнется страшный шторм.
Когда туча проплыла в далекую бесконечность небес, гул ветра поутих. Буря обошла их стороной.
На малое мгновение в Азкабане повисла тишина. Беллатриса, смотревшая на решетку, обернулась к небу.
Облака разошлись, очистив небольшой кусочек неба от туч и тумана. И из него пронзился, как стрела яркий свет месяца и маленьких, крошечных как бусины звезд. На краткий миг. И снова растворился в тьме.
Даже Дементоры исчезли в глубины Азкабана.
Тучи торопились дальше… А луна была вечной и звезды тоже. Они не перемещались по небу. Казалось, что те освещали кусочек небес целую вечность. Когда на самом деле они были видны лишь мгновение.
Туман накрыл всю округу, а море вновь зашумело. Темнота поглотила все и даже морские глубины.
Беллатриса сидела, склонив голову к коленям, облокотившись на решетку, рассуждая все о том, же о чем и до этого. О чем рассуждать, наверное, до конца своих дней…
****
День в тюрьме длился недолго. Солнце склонялось к закату не успев толком выглянуть из-за горизонта. Обитатели Азкабана даже не грелись в его теплых лучах. Туман закрывал все непроницаемой серостью.
Дементоры давно закончили утренний обход с едой и плавали вокруг крепости, раздавая плохие воспоминания, мысли и горестные чувства своей щедрой, покрытой волдырями рукой.
Разумеется, Беллатриса тоже получила их великодушные приношения. И погрузилась с головой в путаные мысли о Хозяине, думала о его смерти, о своей собственной никчемности. И царапала стену, очищая ее от грязи, приподнявшись на коленях. С пола собирала оторванным куском ткани грязную воду и выжимала тряпку над лункой в полу. Очистив все стены так хорошо, как позволяли ей это силы и вспомогательные средства — собственные руки и тряпка Белла на коленях подползла к решетке и начала вытирать ее. Хотя толку от такой уборки было мало, она упорно приводила все в порядок. Решетка приветливо скрипела от прикосновений тряпки, а Белла сосредоточенно счищала с нее мох и ржавчину.
Ее не приводило ни к каким эмоциям, то, что она делала, она не ощущала даже сухого удовлетворения от своего труда. Она просто молча чистила, никчемно пытаясь заткнуть неугомонную машину собственных тревожных мыслей.
Закончив с решеткой, оставшись без работы, она села на колени и начала чистить собственные сапоги и платье. Хотя привести их в порядок было невозможно, она сделала что смогла. Сняла свою мантию, вздрагивая от холода, протерла ее тряпкой. Платье очистила от кусочков грязи и крови, оборвала старую бахрому. Повязала оторванными кусками ткани отросшие до плеч волосы.
Больше ей было нечем заняться. Тяжело вздохнув, она прислонилась к стене, положив кусочки ткани рядом с собой. И потянулась к одеялу, чувствуя, как ужасно мерзнет.
Она изнемогала от голода и жажды, но знала, что не должна есть. Одновременно ожидая и мечтая отложить утро, она думала о еде. И запрещала себе это делать.
Утро наступило очень не скоро. Всю ночь она почти не спала, просыпалась от кошмаров. Дементор плавал вдоль ее камеры, прикасаясь к ее чистой решетке.
Наутро Дементор принес поднос. Со стаканом воды. Кусочком хлеба. Как обычно, выполнив свою работу он закрыл камеру и, развернувшись поплыл обратно в глубины Азкабана, где обитали его собратья, ибо ее камера находилась в самом конце длинного коридора, на самом верхнем этаже.
Смотря на поднос умоляющим взглядом, Белла очень хотела прикоснуться к нему и проглотить все его содержимое. Рука сама несдержанно тянулась к маленькому потемневшему куску, как по рефлексу, но она одернула ее. Склонив голову, Беллатриса тихо скулила от голода и жажды, прижавшись к стене. Ее жутко мутило.
Беллатриса позволила себе только прикоснуться к стакану. Проглотив воду, она старалась не задохнуться от участившегося в ее груди дыхания и не поперхнутся.
Хлеб так и остался лежать на мисочке, она не позволила себе его взять. Стакан, из которого она выпила все его содержимое, Белла, замахнувшись, швырнула на пол. Крупные осколки разлетелись по камере, и она бросилась поднимать их, складывать в карман мантии. А поднос и хлеб в скором времени исчезли.
