От этого предложения все присутствовавшие в комнате побледнели, раздался перепуганный гул из разных голосов.
-Нет. — Отказал мужчина, который, по всей видимости, заведовал тюремными делам. — Министр не должен узнать, что тут творились беспорядки. Иначе нам вполовину сократят жалование.
Видимо, это было самое страшное, что только могло произойти в жизни чиновников из Министерства. Это вызвало в Беллиной голове воспоминания о счастливом прошлом собственного супруга. Она была уверена: тот работал настолько безукоризненно, что подобные санкции могли ему только в кошмарах сниться.
Изображая, что ничего не произошло (но, тем не менее, не отрывая ненавистного взгляда с подсудимых), маги продолжили опрос:
-Так, я спрашивал вас количество годов вашей службы на Сами-знаете-кого, но вы продолжаете мне врать, что ничего не знаете, когда на самом деле…
-Мне было семнадцать, когда он поставил мне черную метку. — Перебив колдуна, выкрикнула Беллатриса. — Сколько с того времени по сегодняшний день прошло лет ты и сам посчитать сможешь! Надеюсь, этого будет достаточно для твоей идиотской анкеты?!
Волшебник явно смутился, услышав столько агрессии в свой адрес. Закатив глаза, он в уме сосчитал количество лет и заполнил пустовавшую графу.
Сама Белла ощутила, как ее лицо горит румянцем и почему-то сожалела, что не соврала и рассказала правду. Хотя все-таки смогла успокоить себя, что они совершенно точно не поймут причину ее испуга. Какое им было бы до этого дело?
-Особые приметы. — Пробурчал колдун, смотря на Беллатрису косо. Но тут он осекся и начал быстро записывать. — Глупый вопрос… она у вас у всех одна — примета.
Записав в свою тетрадь информацию, он подозвал к себе Дементора. Махнув ему рукой, колдун уставился на Беллу.
Дементор подошел и задрал ее подбородок. От резкого движения она вскрикнула, но вырваться не смогла.
-Наклони ее поближе. — Приказал волшебник, прищуриваясь и крепче держа свое перо.
Дементор потянул ее за цепь и, закрывая глаза от боли Белла была вынуждена склониться над столом. Колдун приблизил лупу с мерцающим огоньком к ее шее и начал что-то списывать, прищуриваясь. И результатом того стал какой-то непонятный ей ряд чисел и то, что от долгого сжимания шеи у нее эти цифры стали расплываться перед глазами.
Наконец, когда Белле позволили встать ровно, ей задали следующий вопрос. На который она ответила лишь свирепым взглядом и безмолвием.
-Возможно, вы передумаете. — Спокойно проговорил колдун машинальную фразу. — Тогда вы можете потом дать свои показания на этом листе и просто передать Дементору во время разноса пищи.
Сунув ей, лист он вяло махнул своей палочкой и проговорил:
-Следующий!
На Беллатрису набросили уже знакомый ей плотный мешок и повели в камеру в сопровождении стражей Азкабана. Через мгновение за ней вышел и второй Дементор, который повел кого-то другого — освободившегося от допроса.
-Я виновен. — Тихо напевал тот заключенный тоненьким голоском. — Я виновен. Да-да-да.
Поднимаясь по кособокой лестнице на цепи, она слышала жалобные восклицания всю дорогу до последнего собственного уровня тюрьмы. По количеству шагов она уже научилась определять, сколько ей идти до своего коридора. Шагов в этот раз вышло около двухсот. По одной лишь лестнице.
Когда Белла оказалась в своей камере и с нее сняли, наконец, мешок она замерла, потому что за участие в допросе ее наградили скудным, но замечательным для этой тюрьмы подарком.
Свою камеру она не сразу признала. У самой стенки, с левой стороны, поставили узкую железную койку, застеленную грязно-серым одеялом.
А возле кровати на полу ее ждал поднос с едой, где кроме привычной порции хлеба и воды стояла еще и тарелка с мутной похлебкой, на поверхности которой плавало несколько рисовых зерен.
Голод не дал ей шанса в деталях изучить принесенные подношения, она набросилась на еду с громким чавканьем, облизывая пальцы и тарелку от каждой пророненной случайно мимо рта капельки. Вздохнув, она забралась на кровать, которая оказалась тесноватой для нее: ноги не помещались, свисали вниз, удобно было спать лишь на боку, чтобы хватало места плечам. От каждого ее движения постель скрипела, цепи задевали ее голову, стоило ей только улечься поудобнее. Но Белла и не думала жаловаться, ведь теперь ее голова упиралась в жидкую на пух подушку, а не в мокрый каменный пол.
Беллатриса все же не могла не думать: эти удобства появились не просто так и вовсе не по доброте душевной правительства. Насупил следующий этап ее наказания, последней частью которого точно будет лишение ее собственной души. Вспоминая свою последнюю ночь перед слепящей камерой, она припоминала одеяло, теплую воду. Они одарили ее необходимыми для выживания вещами, чтобы подарить ей надежду и потом так же молниеносно ее отобрать. Они давали ей шанс лицом к лицу встретиться со своим наказанием, а не трусливо раньше срока умереть.
Как и сейчас.
Бледнея, она пыталась предположить, что на этот раз подарит ей судьба, и сможет ли она на этот раз оказаться достаточно живучей для ее подаяний.
И кончится ли это когда-нибудь…
