История дождя полностью

Он и вправду не один из них. Это не гордость, даже не выбор. Быть среди людей — это умение, которого у папы нет, и поскольку он стоит на краю поля, его сердце немного падает, когда он поднимает глаза от страницы и понимает, что у его детей такого умения тоже нет.

Энею прикрепляют бумажный номер. Мистер Мак опускается на одно колено, объясняя ему тактику для семилетних. Я уже собираюсь размотать ленту, когда эта сучка, прости меня Господи, Джейн Броудер говорит:

— Скажи своему брату, чтобы не победил. Должен победить Ноели Хегарти, потому что его младший братик, младенец Шон, умер.

У Джейн есть небольшая компания, бригада святых выпендрежниц в белых коротких носочках. Такие даже Мать Терезу заставят уйти из монашества.

— Не буду я ему говорить такое.

— Ну так я сама скажу, — и она бросается к Энею прямиком через поле.

Я держу ленту натянутой, когда к финишу приближается Эней. Я вижу дикий восторг в его глазах. Он опередил всех.

Ноги мелькают так сверхбыстро, что кажется, он упадет, если будет бежать в том же темпе, и все наблюдающие за ним улыбаются. Вы тоже не смогли бы удержаться. Он бежит так быстро, что его номер отлетает. От его волос отражается настоящий июльский солнечный свет. Весь округ подбадривает его криками. Он приближается к повороту, грудь вперед, маленькие руки мелькают, и впереди он видит, как я держу ленту. Предполагается, что Держатели Ленты не должны приветствовать участников, но в реве зрителей я немного подбадриваю брата «Давай, Эней, Беги, Эней». И лента немного дрожит, пока Димпна не бросает на меня взгляд будущей директрисы и не натягивает ленту туго.

Вдруг Эней замедляет бег, движется, как в замедленной съемке.

Медленнее и еще медленнее.

А Ноели Хегарти приближается к нему — вот они бегут рядом, бок о бок.

И вот уже Ноели Хегарти пробегает мимо Энея, обходит его.

«Беги, Эней».

Но он медлит. Ноели Хегарти касается ленты грудью.

Потом Джейн Броудер подходит и что-то говорит Энею, она говорит с ним так, будто они Новые Лучшие Друзья, и затем проходит мимо меня, надувшись, и ее нос-пуговка поднят «на десять часов», и она чертовски красноречиво вертит задницей передо мной.

Энею Папа сказал «Молодец! Здорово сработано!». Он сказал это спокойно, твердо, и когда смотрел на Энея, то, казалось, видел глубже, как будто они оба разделили некую тайну, и это было нечто Суейновское.

В следующем году Эней не бежал. После того раза ему нравилось бегать одному, и он бегал у реки. Папа никогда не говорил Энею «Тебе надо бы принять участие в соревнованиях» или «Ты должен», ни разу не сказал ничего подобного, ни разу не выказал разочарования, но годы спустя в Книге VI «Энеиды» Вергилия я нашла тщательно сложенный бумажный прямоугольник — номер Энея, отвалившийся в тот день.

Эней предпочитал бывать на открытом воздухе, а не в закрытом помещении. У него не появлялись веснушки. Он загорал, и если вы спросите меня, я скажу, что это явный признак Избранности. Примерно так обстоят дела с прекрасными волосами или зубами, которые на самом деле помещаются у вас во рту.

Эней залезал на каждое дерево, какое только мог найти. Думаю, это был Синдром Джима Хокинса[330], желавшего быть Наверху, в вороньем гнезде на «Эспаньоле». Я стояла и смотрела, как он прокладывает себе путь по большому каштану у ворот в Длинный Луг. Если бы дерево не закончилось, если бы не было самой высокой ветки, то, думаю, он поднялся бы еще выше. Таков мой брат. Я теряла его под пологом листьев. Я сидела внизу и читала книгу, часто вытягивая шею, чтобы посмотреть вверх. Так вы смотрите, когда птица исчезает в листве дерева, но все еще слышно ее пение. Впрочем, Эней не был птицей. Часто на верхушке дерева раздавался внезапный шум, затем быстрый треск и крик. Длилось это мгновение. Я опускала книгу, окликала Энея по имени, искала и не находила его, но видела, что где-то наверху дерево оживает, трепет листьев спускается, белая отломанная ветка приплывает вниз, и дотоле невидимый Эней падает сквозь зелень, крутясь и хватаясь за ветки. Это была своего рода шутовская акробатика, ею занимаются некоторые мальчишки, не замечающие и не чувствующие опасности. Эней пролетает пятнадцать футов[331] внутри кроны дерева, но цепляется за что-то, и я вижу только, как на мгновение свисают его синие кроссовки. Они движутся в воздухе, будто крутят педали, пока не находят ветку.

— Эней? Эней, ты в порядке?

Я слышу его смех. Там, наверху, на дереве, он смеется. Потом отзывается:

— Да.

И снова карабкается вверх. Он карабкается, будто находится в своем собственном внутреннем Цирке Даффи, и где-то там, на самом верху, сидит блистательная девочка. Он лезет вверх, пока не оказывается в небе. Тогда он смотрит на реку сверху.

Как сказала Полин Демпси, у некоторых людей на плечах лежит рука Божья.

Ему следует лучше закрывать колени, сказала Бабушка.