История дождя полностью

Несмотря на Бабушкины латки на коленях, к тому времени, когда Энею исполнилось семь, на обоих его коленях были припухшие морщинистые шрамы в форме полумесяцев. Он показал их мне, но ему было все равно. С кровяной коркой, с застрявшими камешками, сорванной кожей, часто пурпурно-синие, намазанные йодом, колени были исписаны его приключениями. Как-то раз, несколько лет спустя, я подумала об этом в классе миссис Куинти, когда мы читали стихотворение Элизабет Бишоп[332] об огромной рыбе. Рыба избежала крючков, но несла их отметины. В конце концов ее поймали. (Книга 2993, «Собрание Стихотворений», Элизабет Бишоп, Фаррар, Страус и Жиру, Нью-Йорк.) Но та рыба была старой.

Когда папа в первый раз взял Энея на рыбалку, то, конечно, не знал, что произойдет. Меня спросили, хотела бы я пойти с ними, но к тому времени я уже работала над своей Теорией Близнецов, согласно которой, если один близнец любит улицу, другой любит находиться в закрытом помещении, если один любит книги, другой — музыку, один — красное, другой — черное. На последних страницах моих рукописей целые списки чего-то подобного. Итак, когда Эней сказал рыбалке «да», я сказала «нет». В то время я еще не знала историю лосося в семье Суейнов, я не видела Дедушкиных Дневников Лосося, не прочитала «Лосося в Ирландии» и не думала, что моя способность все помнить, накапливать знания была в любом случае связана с рыбой.

Мой отец к тому времени был В Другом Месте. Писал стихи, которые приходили ему в голову, как таинственные бабочки, неизвестно откуда прилетающие в марте. Обрабатывал четырнадцать акров худшей в Ирландии земли, выращивал бурьян среди луж и заботился о самых тощих фризских дамах[333], какие когда-либо появлялись в Клэр Мартс[334]. Я должна была уже что-то заметить, когда он достал удочку. А глядя, как он собирает ее, как стоит в садике перед домом, тренируясь забрасывать удочку, бросая леску через завесу мошки, пытаясь подсечь невидимое, я должна была понять, что ловля лосося — дело серьезное.

Таким же, как недоедание. У вас нет денег, но есть река, полная рыбы, плывущей мимо вашей парадной двери. Можете себе представить.

Папа любил Энея больше всего на свете, но не мог показать этого. Просто не мог. Есть Кодекс отцов в Ирландии. Возможно, как и везде, я не знаю, не выясняла. Мой отец следовал Кодексу. Он был осторожен со своими детьми, он не хотел испортить нас, хотя каким-то образом чувствовал, что сделает это. Он думал, что Эней и я были чудесными, но не хотел ошибиться. Возможно, думал, что Авраам наблюдает за ним. И, вероятно, думал об этом в течение долгого времени, прежде чем понял. Перестав понарошку забрасывать удочку, он решил, что должен порыбачить с Энеем. Папа мог быть таким внезапным. Он ничего не мог с этим поделать. Такова природа Поэтов. Если вы мне не верите, то посмотрите на Уильяма Блейка[335] и поприветствуйте его душевные порывы. Повстречайтесь с мистером Джоном Донном[336] в темной церкви, проведите летний день с молодым Уильямом Батлером[337], Первоклассным Ловцом Бабочек.

На рассвете Папа потряс Энея, чтобы разбудить.

— Пошли.

Я лежу в своей кровати-лодке, а они шепчутся внизу, и затем я слышу тихий глухой стук, когда они надевают резиновые сапоги, негромкий скрежет жестяной коробки, в которой хранятся мушки, и четкий отскок защелки, когда они выходят за дверь.

Я должна была пойти.

В тот момент я поняла, что должна была пойти. Но я была одержима собственным умничаньем и не пошла в обход теории близнецов.

В семьях трудно проследить последовательность событий. Если вы участвуете в ней, то есть в этой последовательности, то Сюжетную Линию ясно не видите. Что-то меняется, но вы узнаете об этом значительно позже. Вы думаете, что каждый день уныл, как и любой другой, и если что-то случается, то не в вашей семье и уж никак не в Фахе. Вы думаете, что ваша странность — это норма. Вы думаете, что если Бабушка всю жизнь собирает «Клэр Чемпион», то это нормально. Вы думаете, что если Дедушка издал книгу, но не захотел указать на ней свое имя, то это нормально. Вы думаете, что если ваш отец хочет быть поэтом, но должен быть фермером, если он ничего не смыслит в сельском хозяйстве и не издаст никаких стихов — все это Нормально.

Лосося в тот день Папа с Энеем не поймали. Поймали какую-то другую рыбу. То, что произошло, не имело отношения ни к улову, ни к отцу с сыном, стоявшим на берегу реки Шаннон. Это не было «Теперь послушай, Сын», это не было как у режиссера Роберта Рэдфорда в великолепном фильме «Там, где течет река»[338], и мой отец не открыл свое сердце и не сказал «Думаю, моя жизнь была огромной ошибкой, все мои стихотворения плохие, у нас нет денег», и Эней не признался ему, что тайно влюблен в Джейн Броудер. То, что произошло, сначала не было ни замечено, ни понято.

А произошло вот что: в тот день мой брат Эней влюбился в реку.