История дождя полностью

Сегодня, когда меня несли из дома в машину «Скорой помощи», Мама крепко держала меня за руку. Я закрыла глаза. Тимми и Пэки хорошо справились со спуском по лестнице и с узкой дверью, не ударили меня о косяк и не дергали на ступеньках. Когда дождь коснулся моего лица, я не запаниковала и не открывала глаза, пока меня не закрепили ремнями в небольшом пространстве машины. Мы начали двигаться, и тогда Мама дважды слегка дотронулась до моего лица. Всего два нежных прикосновения. Затем она снова взяла мою руку в свои, и я была рада этому, хотя мне не десять лет и даже не двенадцать. Все потому, что люди такие скоропортящиеся. В этом-то все и дело. Все потому, что для всех, кто рядом с вами, наступит последний миг, тот миг, когда ваша рука выскользнет из их рук, и все подернется рябью, в последний раз вы ощутите в своих руках усилие их руки, и оно с каждой секундой будет становиться слабее, и вот вы смотрите вниз, на свою собственную руку, и пытаетесь вспомнить, какие ощущения были у вас за миг до того, как их рука ускользнула. И не можете. Не можете ощутить руки тех людей. А потом даже видеть их самих не можете, есть только размытые пятна, будто вы смотрите сквозь водянистый туман, но вы не бросаете попыток увидеть, вы пытаетесь удержаться, но те люди исчезают прямо у вас на глазах и прямо у вас на глазах становятся все больше похожими на призраков.

Мы доехали до Типперери[546], прежде чем Мама убрала свою руку с моей.

Поскольку мы опять направлялись в Дублин из-за того, что Консультант был именно там, Тимми и Пэки стали Чрезмерно Услужливыми. И поскольку Тимми видел, что я стала еще более бледной и худой, чем прошлый раз, и поскольку он также знал, что я была Книжной Девочкой, он попытался привлечь в наш разговор литературу.

— Рут, скажи мне вот что. Разве Ирландия не выиграла бы Кубок мира по Литературному Творчеству?

— Нет никаких Кубков мира по Литературному Творчеству, — заявил Пэки и затем, обнаружив у себя в уме волосок сомнения, повернулся ко мне: — Или есть?

— Я и без тебя знаю, что нет, — сказал Тимми. — Ну, а если бы был? Вот что я хочу сказать. Надеюсь, ты знаешь, для чего нужно слово «ЕСЛИ»?

— До чего же ты наивен.

— «ЕСЛИ» нужно в тех случаях, когда какой-нибудь штуки нет, но если бы была. Вот почему надо использовать «ЕСЛИ». «ЕСЛИ» ты не используешь «ЕСЛИ», то та штука уже есть. Вот в чем разница.

Вместо ответа Пэки переключил стеклоочистители в Прерывистый режим 4.

— Больше половины жизни зависит от «ЕСЛИ», — глубокомысленно произнес Тимми.

Мы проехали, наверное, целую милю, пока он снова не заговорил:

— У нас была бы команда из одиннадцати человек На Уровне Мировых Стандартов, не так ли, Рут?

— Живых или мертвых? — спросил Пэки, и когда Тимми искоса бросил на него свирепый взгляд, Пэки пожал плечами и добавил: — Ну что? Я просто говорю. Ты должен знать правила.

— Для писателей это не имеет никакого значения.

— Тогда ладно, — и Пэки стал вспоминать стихи, которые учил в школе.

Тимми протянул руку и переключил на Прерывистый 3.

— Во всяком случае, Йейтс один из них.

— Центральный полузащитник, — уточнил Тимми.

— А тот, другой, вратарь.

— Кто?

— Ну тот, помнишь, мы его проходили в Выпускном.

— Кто?

— Да вратарь же. — Пэки всматривался в дождь через лобовое стекло. — Пэдди Каванах.

— А-а.

— Да. Я это слышал однажды. Вратарь. Да еще слепой, как летучая мышь[547]. А кто будет центральным нападающим?

— Кто думаешь, Рут?

Глядя в зеркало, Тимми смотрел мне в глаза.

— Выбирать любого пола? — поинтересовался Пэки.

— Чего?

— Ну, живые или мертвые, понятно. Затем мужчины или женщины, верно?

Тимми посмотрел на Пэки, как на человека, который вдруг начал учиться играть в гольф, и морщинка недоумения пересекла лоб Тимми.

— А та, ну, она получила премию? Как ее там? — Пэки пытался выудить из памяти имя.

Капли дождя быстро падали, оставаясь долгое время на лобовом стекле между взмахами дворников, так что мы неслись, почти ничего не видя, затем недолго видели, затем опять были слепыми в ловушке дождя.

— Согласен. У нас была бы хорошая команда, — сказал Тимми. Его глаза вернулись на мои. Я отвела взгляд. У меня не было сил для разговора. Я чувствовала такую слабость, какую вы чувствуете там, где, по вашим представлениям, должен быть кран, открытый где-то внутри вас. Где-то у вас утечка. Это происходит медленно и тихо, но все время что-то вытекает из вас, иногда поток уменьшается и вас отпускает, а иногда вы становитесь столь усталыми, что не хотите бороться с этим, просто хотите закрыть глаза и сказать: «Ну и ладно, вытекай».

— Энрайт![548] — вспомнил Пэки. — Это она.

Тимми сидел вполоборота к нам и говорил через раздвижное окно.

— Ты ее читала, Рут?