Миссис Куинти дала мне
— Как твоя-то собственная книга продвигается, Рут? — спросил Тимми. — Рут хочет стать писательницей, — пояснил он Пэки.
Я не хотела стать писательницей, я хотела быть читательницей, а такое встречается реже. Но одно привело к другому.
Мне хотелось ответить «
— Что-то мне захотелось поспать, — сказала я.
Мама погладила мой лоб. Тремя нежными прикосновениями.
— Поспи, — сказала она. — Закрой глаза.
— Мы бы в любом случае разбили британцев в пух и прах, — похвастался Пэки. Помолчав секунду, добавил: — Правда, в свою команду они бы взяли Шекспира. — Спустя мгновение: — И Чарльза Диккенса. — Спустя еще мгновение: — И Гарри Поттера.
Консультант говорит, что надо использовать более агрессивный подход. Говорит, что Этап Наблюдения закончен. Я должна буду провести в больнице много времени. Доктор предпочитает Дублин Голуэю, но выбор за нами. Лечение будет в два этапа, терапия на этапе ремиссии и постремиссионная терапия. Потребуется устройство венозного доступа. Интерферон-Альфа надо вводить ежедневно. Могут быть побочные эффекты — лихорадка, озноб, боли в мышцах, в костях, головные боли, ошибки внимания, усталость, тошнота и рвота.
Но Консультант очень оптимистичен. Очень.
Мы должны отправиться домой и подготовиться. Он ждет меня через пару недель.
Удивительно, что после секса моя мать
В тот первый год весь округ ждал, когда же появимся мы с Энеем. Женщины в Женском Проходе были убеждены, что настоящая причина, по которой Мэри вышла за Незнакомца, — она уже Ждала Ребенка, и бросали косые взгляды во время Согласия на Создание, как Маргарет Кроу называет это, чтобы увидеть, изогнулось ли шерстяное пальто моей матери по кривой, напоминающей речной изгиб. Мужчины в Мужском Проходе намеренно отводили взгляды, потому что мужские мечты умирают с медленным упорным нежеланием, и отрицание — сильная сторона в нашей местности.
А мы — Эней и я — все еще плавали в открытом море.
Тем временем фермерская деятельность моего отца шла плохо. Наши коровы были уникальны в способности есть траву и при этом худеть. Да еще у них была склонность к утоплению. Одна утонувшая скотина — невезение, две — сам дьявол, три — Бог.
Но Бог (или, по-фрейдовски, Авраам) не сможет победить Вергилия. Мой отец воспринимал каждую неудачу как испытание. Он удвоил число проволок, заменил столбы забора, затем сделал двойную внешнюю границу вдоль реки. Как-то утром он вышел и увидел, что целая секция забора — и столбы, и проволока, — повалены в воду. Следующую ночь он провел в поле под открытым небом, сидел на корточках в пальто под дождем, всматриваясь в темноту, стараясь увидеть призрачные силуэты коров и за песней бегущей реки расслышать звуки приближающихся копыт. Он не будет побежден. Больше ни одно животное не утонет, даже если надо будет разбивать здесь лагерь каждую ночь. Когда же он, наконец, увидел темное пятно на темном фоне, которое было коровой, приближающейся к забору, то встал, дико замахал руками и громко закричал. Корова вынырнула из своей коровьей грезы и посмотрела на него, будто он-то и был безумным.
— Назад! Пошла! Назад! Хап! Хап!
Старая корова не двинулась, так тверда она была в своем решении утопиться.
Вергилий не подумал заранее, что надо было захватить палку.
— Хап! Пошла! Хап!
Тем не менее она стояла там, ее глаза становились диковатыми, и она смотрела мимо него на реку и была в замешательстве, почему он не позволяет ей пройти. Она развернулась, сделав полшага, чтобы посмотреть, успокоит ли его это.
