Получается, таким образом, что заимствование китайских общественных установлений было в значительной степени формальным, не носило системообразующего характера и не подрывало основ традиционного социального порядка.
При этом нужно себе отдавать отчет в том, что это очень часто происходило не ввиду недостатка знаний о Китае (хотя полностью исключить этот фактор тоже нельзя), но совершенно осознанно. Заимствовав многие ритуалы танского придворного церемониала (например, празднование Нового года, праздник Танабата), царский двор отказался от такого важнейшего системообразующею ритуала, как почитание императором Неба. Не укоренился и ритуал вспашки императором весеннего поля (хотя образцы ритуальных плугов до сих пор тщательно сохраняются в сокровищнице Сё:со:ин).
Таким образом, заимствовав с достаточной легкостью многие институты и атрибуты китайской государственности (законодательство, летописание, систему «министерств», ранжирования чиновничества и конкурсных экзаменов и т. д.), японская культура, государство и общество придали им совершенно другое содержание.
Специфика исторического пути Японии не может быть понята без учета ее отношений с внешним миром. При этом следует иметь в виду, что внешнее по отношению к японскому государству пространство следует подразделить, по крайней мере, на две основных зоны: заграничные государства и неподвластные японскому императору племена, обитавшие на самом архипелаге.
Связи с материком осуществлялись морем, и потому, прежде всего мы должны ответить на вопрос, чем же оно было для японской культуры и цивилизации?
Ввиду своей малоосвоенности человеком, море, в отличие от суши, в доиндустриальном обществе — это почти всегда «ничейная земля», и оно не вызывает территориальных конфликтов в такой степени, в какой они случаются на суше. Помимо хозяйственного использования, его значение для древности определяется, прежде всего, его особенностями как некоторой проводящей среды.
