В 13-ом году животворца и спасителя нашего Иисуса Христа[185] воцарился Диоклетиан с тремя товарищами в Римском царстве. Они возбудили гонение на христиан и разрушили все церкви во всем своем государстве. На 75-м году своей (жизни) умер Констант, и воцарился его сын Константин в Галлии и в Испании; он был истинным христианином. Он сразился с Максимианом, с Максиминтом, его сыном, с Лицинием и с Маркианом. Их всех победил и истребил, ибо он уверовал во единого бога, господа всего сущего, и в его сына Иисуса Христа. Он познал, что победу ему дал он, и разрешил христианам строить церкви и освободил (от повинностей?) места, где были положены мученики; он оказывал христианам большие почести. Он приказал всем епископам собраться в Никее, и собрались епископы и множество святых. Там они пробыли 15 дней, после чего он их ввел во дворец. И когда все они были в сборе на одном позолоченном балконе, он вошел, стал среди них и признался: «Я христианин и раб господа бога, вседержителя, и Иисуса Христа, его любезного сына». После этого все епископы в присутствии царя Константина имели суждение по делам веры, исследовали священные книги и написали ту истинную веру, которую возвестил нам Никейский собор.
Таким образом, начиная от императора Нерона и до блаженного Константина, и от Константина до царя Маркиана, всем учителям и главным отцам церкви, начиная от мужественного Феофила, великого зодчего, до искусных ученых людей городов египетских и александрийских, и римских, и константинопольских, и антиохийских, и кесарийских, и афинских, и киликийских, одним еловой, всем учителям церкви...[186] до времени Маркиана через послание Льва, которое еретически утвердил собор Халкедонский, возглавленный Т’еодоритом. Но мы ничем иным и не возгордимся, как крестом господа нашего Иисуса Христа. Сам Давид гордился крестом своего сына, который он не считал оскорблением для божества, а называл его то колесницей бога, то Синайской горой, то высотой небес. Ибо он говорит: «Тьмы колесниц божьих, тысяча правителей, и господь с ними в святыне Синайской; взошел на высоту и пленил в полон» и прочее. «Тьмы колесниц божьих, тысяча правителей и господь в них»: ибо тьма-тьмущая сила и слава креста Христова, который на себе держал творца неба и земли; и тысячи евреев установили его. «И господь с ними в святыне Синайской». С кем именно? Ясно - с тьмой тьмущей силой и славой креста, чем и освободил пленных. Поэтому мы не стыдимся взывать к сыну бога, говоря: «Святый, бессмертный, распятый за ны, помилуй нас».
Относительно же святых таин, что мы раздаем со строгим выбором, это от того, что мы не имеем права священное раздавать нечистым. Ибо мы держимся общепризнанных порядков и законов относительно мужчин и женщин, именно те, которые сочетаются девственно, беспрепятственно приобщаются плоти господней, согласно тому, что «пречисто во всем супружество и свят одр». А второбрачным или если один девственный, а другой вдовый, повелевается, чтобы оба говели в продолжение трех лет, и лишь после этого приобщались святых тайн. А третьебричных и четверобрачных церковь не признает, и они не смеют даже мечтать о причастии, согласно слову: «Кто ест и пьет недостойно, тот ест и пьет свой приговор, ибо он не различает плоть господа». И божественный голос взывает: «Не дайте святыни псам». Он же на каменных досках своим перстом начертал одну из десяти заповедей: Не прелюбодействуй».
Но мы замечаем, что даже у самых древних и первых философов прелюбодеяние считалось поганым и омерзительным. Солон установил закон для афинян - воздерживаться от разврата, а незаконнорожденного лишать наследства. Ликург Лакедемонянин установил закон для лакедемонян - воздерживаться от разврата и далее не хоронить незаконнорожденного. Некая женщина Теано[187], ученица Пифагора, была опрошена: спустя сколько дней после сочетания с женщиной подобает мужчине войти в храм. Она ответила: «Со своей - в тот же день, а с чужой никогда».
Если они так высоко почитают целомудрие, во сколько же раз больше мы должны со страхом исполнять глас апостола: «Избегайте разврата». Ибо хотя никто не праведен, но все же не следует дерзновенно оскорблять божественную плоть. Как могут поганые уста касаться без боязни живого огня, как не содрогается вкушающий. Ведь и пророк не иначе удостоился вкусить его, как приближаясь к его губам щипцами, отчего он тотчас же получил очищение[188].
Итак, дозволено ли нечистым и поганым входить во дворцы земных царей? Кто им это разрешит? Кто их не выгонит вон? Особенно если они намереваются вкушать с царского стола. Во сколько раз дерзновеннее входить во дворец небесного царя, не имея чистой одежды, и с бесстрашным бесстыдством подходить к живому огню вкушать с. царского стола? Разве не следует таковых изгонять вон и удалять согласно слову: «Отойдите от меня все, творящие беззаконие».
