Наследниками просветительского рационализма XVIII в., и в частности рационализма Гельвеция, были не только Гегель, воспринявший от просветителей веру в разум и прогресс, но и целая плеяда утопических социалистов (Сен-Симон, Фурье, Оуэн и др.), искавших формулу или таблицу, на основе которой можно будет «рационально» преобразовывать общественное бытие людей, а также всевозможные революционеры, мечтавшие посредством насильственного изменения социальной среды сделать совершеннее жизнь общества и человека. К последним относятся и основоположники марксизма – Маркс и Энгельс, полагавшие, что им наконец удалось разработать «сугубо научную» теорию общественного развития, которая может послужить мощным идеологическим оружием революционного преобразования мира на коммунистических началах.
В заключение отметим, что, хотя Гельвеций пользовался всеми привилегиями «старого режима», радикализмом своих работ он активно готовил разрушение этого социального строя. Наверное, не было «мученика новой философии», который вел бы более независимую и приятную жизнь, чем он.
В начале революции его бюст был увенчан лавром, а его дочерям присвоен статус «дочерей народа». Однако уже Робеспьер выступил против Гельвеция, противопоставив ему Руссо. А Наполеон, который, будучи генералом, нанес почетный визит вдове Гельвеция, став императором, приказал выбросить его книги из своей библиотеки. Таким образом, судьба идейного наследия Гельвеция была глубоко противоречивой и неоднозначной.
Первый сильный удар по просветительскому рационализму в Западной Европе нанес Руссо, который в своих взглядах пришел к отрицанию безграничной веры в прогресс, осуществляемый через разум. Так как Руссо непосредственно входил в круг французских философов-материалистов XVIII в., его критику рационализма можно рассматривать как самокритику просветительского сознания.
Жан Жак Руссо
Жан Жак Руссо (1712–1778) родился в Женеве в семье ремесленника-часовтцика. Рано потеряв отца, он был вынужден сам пробивать себе дорогу, и это наложило отпечаток на его характер и последующий образ жизни. В Париже Руссо пытался сделать карьеру как композитор и музыкант. В философии он был самоучкой, без систематического образования. Его философские взгляды были основаны не столько на строгом научном анализе, сколько на сопоставлении моделей, которые он знал из собственного опыта. Париж он избрал в качестве образцовой модели цивилизации, а французскую деревню – в качестве образца естественной жизни в «природе».
На сопоставлении этих моделей была построена работа Руссо «Рассуждение о науках и искусствах» (1750), которую он послал на конкурс, объявленный Дижонской академией, и которая неожиданно для самого автора заняла там первое место. С этого момента Руссо приобретает огромную популярность как философ.
На вопрос, поставленный Дижонской академией: «Способствуют ли науки и искусства совершенствованию нравов?», Руссо дает резко отрицательный ответ. С точки зрения Руссо, науки и искусства не только не способствуют, но, напротив, препятствуют развитию человека, выступая источником зла и несправедливости в мире. Наука и добродетель, утверждает он, несовместимы, все науки имеют неблагородное происхождение. Астрономия проистекает из суеверий астрологии, красноречие – из честолюбия, геометрия – из скупости, физика – из тщеславного любопытства. И даже этика имеет своим источником человеческую спесь. Об образовании и об искусстве книгопечатания следует сожалеть. Все, что отличает цивилизованного человека от необученного варвара, есть зло. «К чему были бы нам искусства, если бы не питающая их роскошь? Не будь людской несправедливости, зачем понадобилась бы нам юриспруденция? Что сталось бы с историей, если бы не было ни тиранов, ни войн, ни заговорщиков?»[184] – спрашивает Руссо. Науки и искусства, считает он, обеспечивают изобилие одних за счет нищеты других, портят естественный вкус и губят добродетель. Порождая неравенство, они выступают источником всяких бед.
Наблюдая антагонизм цивилизации и морали, Руссо решает вопрос в пользу морали, ради которой стоит отказаться от благ цивилизации. В ответе польскому королю Станиславу Лещинскому, выступившему с критикой его трактата, Руссо утверждает: человеческий разум настолько слаб, что людям от него больше вреда, чем пользы. Поэтому великим благом было бы, если бы Бог избавил людей от пагубных наук и искусств и вернул им неведение. Слава оригинального мыслителя упрочилась за Руссо после выхода в свет других его произведений: «Рассуждение о происхождении и основаниях неравенства между людьми» (1755), «Юлия, или Новая Элоиза» (1761), «Об общественном договоре, или Принципы политического права» (1762), «Эмиль, или О воспитании» (1762) и др.
