Вообще сомнения в силе человеческого разума были, конечно, и раньше. Образ человека – властелина природы или «меры всех вещей» неизменно соперничал с образом человека – «ничтожного червя», игрушки судьбы, случайных обстоятельств и собственных страстей. Здесь достаточно напомнить об ужасе перед бесконечностью Вселенной Паскаля, который в отличие от философов-оптимистов эпохи Возрождения и их многочисленных последователей впал в крайний пессимизм, в неверие в возможности человеческого разума, со всей остротой поставив вопрос о границах «научности» и указав при этом на превосходство «доводов сердца» над «доводами разума». Можно также обратить внимание и на сомнения относительно силы разума в трудах Шефстбери и Хатчесона, которые разуму и трезвому расчету противопоставили бескорыстие «высших чувств», а образцом подлинного постижения сущности бытия считали не науку, а искусство. Однако критика этими мыслителями рациональной гордыни современных им философов не делала погоды и оставалась едва ли заметной.
Первый сильный удар по просветительскому рационализму, как уже отмечалось, нанес Руссо, который, хотя организационно и принадлежал к энциклопедистам, явился весьма последовательным критиком многих тенденций и установок просветительского сознания. Вслед за Руссо с всесторонней критикой рационалистических идей эпохи Просвещения выступил выдающийся немецкий философ И. Кант – младший современник французских просветителей. Критику просветительского рационализма мы находим прежде всего в этике Канта.
С точки зрения Канта, разум и нравственность противоположны друг другу. Истина и добро совместимы разве что в виде исключения. Опора только на разум ведет к аморальности. Не доводы разума, а веления совести должны направлять поступки человека – таков вывод Канта.
Насколько справедлива кантовская критика рационализма философов-просветителей? Действительно ли невозможно соединение разумности и нравственности, истины и добра в одном лице и в одно и то же время? Надо признать, что в ту эпоху, в которую жил и мыслил Кант (эпоху первоначального накопления капитала, экспансии капитализма), разум и нравственность действительно могли выступить в гармонической целостности лишь в порядке исключения. Что значило в ту эпоху быть разумным? Это значило преуспевать в делах, быть богатым. Но сама структура общественных отношений была такова, что богатым можно было стать только за счет другого. А быть нравственным, не отвечать насилием на насилие означало позволять другому жить за твой счет, т. е. быть идиотом. Объективные жизненные условия, по Канту, таковы, что пользоваться в полной мере своим разумом человек может только за счет другого человека. Отсюда возникает потребность во внешнем ограничителе притязаний разума. Таковым ограничителем у Канта выступает Бог.
Свою критику просветительского рационализма Кант дает в весьма широком социальном контексте. Так, на вопрос о том, можно ли ставить перед человечеством задачу преобразования общества на основе требований разума, как это пытались сделать философы-просветители, Кант дает вполне определенный отрицательный ответ. Слишком ограничен человеческий разум, слишком он привязан к сиюминутной выгоде, к миру явлений и ко множеству частных ситуаций, чтобы выступить основой программы общественных преобразований. В такого рода устремлениях разум принесет людям больше вреда, чем пользы. Что же тогда остается делать человеку? Ему остается лишь свой нравственный выбор, совершаемый только за себя и только на своем месте, в соответствии с голосом совести и с полной ответственностью за каждый свой поступок.
А теперь мы спросим самих себя: можно ли было практически преодолеть систему общественных отношений, которая объективно порождала разрыв между истиной и добром, разумом и моралью, и создать принципиально новую, в рамках которой человек мог бы пользоваться своим разумом не в ущерб другому человеку, где разум стал бы нравственным, а нравственность разумной? Теоретически это вполне возможно. Однако реальная практика общественных отношений ни в период жизни и деятельности философов-просветителей, ни в настоящее время этого нигде не подтвердила. В США и сегодня в ходу поговорка: «Если ты такой умный, то почему же бедный?», которая наглядно демонстрирует, что в своем историческом споре с революционной идеологией французских философов-просветителей Кант был прав.
Особо необходимо подчеркнуть, что выдвинутая просветителями рационалистическая теория непрерывного общественного прогресса и вытекающие из нее практические установки на внешнее, механическое преобразование общественной жизни людей (концепция «социальной среды») получили определенно отрицательную оценку у многих представителей самобытной славяно-русской философской традиции. Так, глубоко оригинальный украинский философ Г.С. Сковорода в своей педагогике уже в 50-е гг. XVIII в., т. е. до Руссо, «проповедовал принцип возврата к природе и делал это не случайно, а в полном соответствии со своими теоретическими воззрениями»[187].
