Камю показывает, что уход современной цивилизации от религиозных ценностей неизбежно приводит к проблеме свободы, которая проявляется в самоопределении и самоосуществлении человека. Другой ее стороной оказывается личная ответственность за действия. Вот почему абсурд Камю определяет как грех без Бога. Высоко оценивая индивидуальную инициативу, философ констатирует, что в отрыве от намерений и поступков других людей она будет ценностно-неопределенной.
Таким образом, предназначение личности состоит в ее свободном самоутверждении, реализующемся посредством сотворения человеком собственного мира. Камю делает принципиальный вывод, что эгоистическое поведение индивида служит неодолимым препятствием для подлинно свободных действий. Необходима солидарная борьба с абсурдной действительностью. Это определяется единством индивида и общества. В самом деле, мы живем среди строений, дорог и машин – окаменевших продуктов деятельности прошлых поколений. Политическое управление обществом, правовая система, армия, институт образования и профессиональной подготовки, нравственные идеалы и принципы также созданы нашими предшественниками и носят надындивидуальный характер. А разве можно представить себе воспитание, труд, поддержание здоровья, отдых и т. п. без кооперации и разделения функций разных людей? Однако совмещение живого процесса деятельности конкретных индивидов с отчужденными формами прошлого труда – процесс сложный и противоречивый, как и налаживание взаимоотношений с другими субъектами. В динамике таких отношений постоянно возникают абсурдные ситуации, которые регулярно преодолеваются через придание смысла человеческому существованию.
Символом солидарности Камю делает известного мифологического героя Прометея. Как и Сизиф, Прометей поднимает мятеж против несправедливого удела, но уже не своего собственного, а человечества в целом. Философ таким образом раскрывает тему перехода от индивидуального смысла жизни к общезначимому. Художественное воплощение она находит в романе «Чума», где солидарная целенаправленная активность людей противостоит действию смертельно опасных анонимных сил. Победить пожирающий жизнь хаос можно только коллективными действиями на основе объединяющих людей идеалов.
Бунт оказывается ключом к смыслу бытия, ускользающему в абсурдном мире. Он избавляет от одиночества, устраняет абсурдные обстоятельства и устремляет людей к созданию жизни, где личность свободно действует в пространстве социокультурных отношений. Это невозможно без десакрализации действительности. Чтобы поступать соответственно обстоятельствам, необходима полная информация о реальном положении дел. На основе адекватных знаний происходит переоценка ценностей. Но при этом нельзя впадать в опустошительный нигилизм. «Лгут те, кто утверждает, будто можно временно отменить старую культуру, пока будет подготавливаться новая. Не существует культуры без наследия прошлого…»[299].
Целью бунта является обновление человека и общества. Разумеется, далеко не безразлично, какими средствами можно его достичь. Камю категорически заявляет: «Есть средства, которые извинить нельзя»[300]. Он решительный противник насилия. Философ-гуманист осуждает тоталитарные идеологии, пытающиеся оправдать применение силы против человека, и отмечает, что построенные на таких идеологиях государства обессмысливают жизнь. Сторонники подобного мировоззрения смотрят на историю как на случайное противоборство социальных сил. Но бесчеловечная абсурдная идеология не способна привести к положительному результату. «Неразрешимый парадокс Гитлера в том и состоял, что он хотел основать стабильный порядок на основе беспрестанного действия и отрицания»[301]. Зло погибает от собственного переизбытка.
В ранний период творчества Камю признавал революцию одним из возможных способов перехода к новому обществу. Позднее под влиянием реальной практики социалистических стран он пересмотрел свое отношение к ней. Предпочтение Камю отдает реформам: они не разрушают и позволяют соблюсти меру.
Писатель предупреждает против упрощенного понимания и объяснения бунта. Это сложная и противоречивая форма самореализации человека и общества. В ней самой содержатся такие моменты, которые ведут от абсурда не к обретению смысла, а к новому абсурду. Политический мятеж неготового к свободной жизни раба обычно нацелен на то, чтобы самому занять место господина. Но и мировоззренческий бунт также далеко не всегда преодолевает изьяны прежнего истолкования места и роли человека в мире. Отрицание религиозных ценностей может превратиться в вульгарный атеизм, отрицающий любые нравственные основы жизни.
