Основное понятие, которое философ анализирует в своем учении о человеке, есть понятие сердца, и здесь он в основном остается на религиозной почве. «Всяк есть то, каково сердце в нем, всему в человеке глава есть сердце – оно и есть истинный человек». Сковорода учит, что есть тело земляное и есть тело духовное, тайное, сокровенное, вечное; соответственно есть и два сердца. О духовном сердце философ говорит, что оно есть бездна, которая все объемлет и содержит, ее же ничто вместить не может: «Что есть сердце, если не душа? Что есть душа, если не бездонная мыслей бездна? Что есть мысль, если не корень, семя и зерно всей нашей плоти-крови и прочей наружности?». Есть, правда, в антропологии Сковороды и иные мотивы, уводящие от изначальной христианской библейской базы. К примеру, он употребляет понятие, вошедшее в философскую и богословскую лексику из мистического учения Экхарта – «искра Божия», погребенная в человеке. По Сковорода идет дальше, говоря, что в человеке есть не только искра Божия, но и таится Дух Божий. Согласно взглядам Сковороды, истинный, глубинный человек, таящийся в человеческих душах, – своего рода отвлеченная идея человека, соотносящаяся с конкретными отдельными людьми. «Истинный человек, к которому мы восходим в духовном нашем зрении, один во всех нас и в каждом целый». Приведенные слова относятся к воплотившемуся и вочеловечившемуся Сыну Божьему – Логосу. Логос индивидуален в своем человеческом бытии, и вместе с тем он всечеловек. Истинный человек, по мысли философа, есть залог нашей индивидуальности, но он неотделим от Бога-Отца. Когда Сковорода касается проблемы зла, он утверждает, что в глубине каждого человека есть Царство Божие и Царство зла. «Сии два царства в каждом человеке создают вечную борьбу». Двойственность человека, согласно Сковороде, вмещается в пределы его индивидуальности; индивидуальность не есть реальность только эмпирического плана, она сохраняет силу и за его пределами.
Философ защищает дуализм, но обнаруживает при этом тягу к пантеизму. «Весь мир состоит из двух натур: одна видимая – тварь, другая невидимая – Бог. Бог всю тварь проницает и содержит». Ту же мысль находим в другом месте: «Бог есть бытие всему: в дереве Он есть истинное дерево, в траве – трава, в теле нашем перстном есть новое тело, Он есть во всем…». Бог есть источник всякой силы в бытии, «тайная пружина всему». Если согласиться с этим, становится понятной низкая оценка философом эмпирической реальности, являющейся лишь «тенью» истинного бытия. Тем настойчивее Сковорода проводит мысль о присутствии и действии Бога в мире. «Бог есть «дерево жизни», а все остальное – «тень».
В мировоззрении Сковороды значительное место занимают вопросы морали. Его моральные воззрения определялись созданной им антропологией и метафизикой. Этика Сковороды не является этикой творчества, это этика покорности тайным законам нашего духа. Моральное воодушевление здесь не столько движет человека вперед, сколько предопределяет его борьбу с самим собой. Моральный путь человека, его внутреннее устроение должны способствовать торжеству живущей в нем мистической силы. Эмпирические же силы в человеке потому и мешают его нравственному росту, что постоянно вводят его в заблуждение, запутывают. «Не вините мира», – восклицает философ, – корень греховности лежит в самом человеке и сатане». В глубине каждого человека есть тайный закон достижения нравственного совершенства, поэтому надо прежде всего «найти самого себя». Все страдания и муки проистекают только из того, что человек живет в противоречии со своим предназначением: «Какое мучение трудиться в несродном деле!», – восклицает философ.
Философ очень остро и четко чувствовал силы, связывающие нас с эмпирическим миром и мешающие восходить к вечной правде. Преодоление зла возможно через преодоление его эмпирической стороны. Господь сотворил смерть и жизнь, добро и зло и слепил их воедино. Но чтобы в зле открылась спасительная сила, надо выйти из-под власти эмпирии, т. е. преодолеть ее духовно. Это путь духовно-нравственного преображения. Этический дуализм преодолевается через преображение видимого в невидимое, тварного в Божественное. Сковороде был присущ своего рода мистический оптимизм, обращенность к скрытому в мире свету.
