Когда[1143] прошло весеннее мягкое тепло, король, выйдя в начале лета из Вормации, отправился в Баварию с тем намерением, чтобы воздать гунам по их заслугам, как можно быстрее начав войну против них. Собрав со всего своего королевства для этого самые отборные войска и подготовив припасы, начал поход, разделив войско на две части. Поручив часть войска графу Теодерику[1144] и Мегинфриду[1145], своему камерарию[1146], приказал им следовать по северному берегу реки Данубия. Сам же с другой частью, которую оставил при себе, занял южный берег той же реки, собираясь вторгнуться в Паннонию. Баварам же было приказано с припасами для войска, которые были на кораблях, двигаться вниз по течению Данубия. И так начав поход, первый раз стали лагерем у Анизы[1147]. Ибо эта река, протекая по границе баваров и гуннов, считалась определенным рубежом двух королевств. Только после трехдневных молитвенных литаний о том, чтобы у этой войны был удачный и счастливый исход, войско снялось с лагеря, и франками народу гуннов была объявлена война. Выбив гарнизоны и разрушив укрепления (из которых одно было на реке Кампе, другое было сооружено недалеко от города Комагены на горе Кумеоберге[1148] и обнесено крепким валом), все опустошают огнем и мечом. И когда король с тем войском, которое вел с собой, дошел до течения Рабы, переправившись через эту реку, прошел по ее берегу до места, где она впадает в Данубий. Проведя там на привале несколько дней, решил возвращаться через Сабарию[1149]. Другому же войску, командовать которым поставил Теодерика и Мегинфрида, приказал возвращаться через Богемию тем же путем, которым они шли ранее. И так пройдя и разорив большую часть Паннонии, с невредимым войском франков вернулся в Баварию. Саксы же и фризы с Теодериком и Мегинфридом вернулись домой через Богемию, как и приказал король. Прошел этот поход без каких-либо неприятностей, помимо той, что в том войске, которое вел король, начался такой падёж лошадей, что, как рассказывают, из многих тысяч лошадей едва осталась десятая часть. Сам же он, распустив войска, прибыл в город Регинум, который теперь называется Реганесбургом. И остановившись в нем на зиму, отпраздновал там Рождество Господне и Пасху.
Есть[1151] город Оргелла[1152], расположенный в Пиренейских горах. Когда его епископ, именем Феликс, родом из Испании, был спрошен в письме епископом Толета Элипандом[1153], как надлежит понимать человеческую природу Спасителя нашего Господа Бога Иисуса Христа: надо ли верить и проповедовать, что Он из-за того, что Человек, собственный или усыновленный Сын Бога, – тот весьма неосторожно и необдуманно вопреки древнему учению Церкви не только провозгласил, что является усыновленным, но и в написанных к упомянутому епископу посланиях стал со всевозможным упорством защищать превратность своего суждения. Из-за этого был приведен во дворец короля (а он тогда находился в Регинуме, городе Баварии, где зимовал). Выслушаный там на созванном соборе епископов и уличенный в заблуждении, был отправлен в Рим и предстал перед Римским понтификом Адрианом. И там в присутствии самого понтифика в базилике блаженного апостола Петра также осудил свою ересь и отрекся от нее. Сделав это, вернулся в свой город.
Когда король там же, в Регинуме, проводил лето, его старший сын, именем Пипин[1154], составил против него заговор вместе с некоторыми франками, утверждавшими, что не могут сносить свирепость королевы Фастрады, и от этого покусившимися на жизнь короля. Когда заговор был раскрыт при помощи лангобарда Фардульфа, он за эту заслугу и сохраненную верность получил монастырь святого Дионисия. Главари же заговора как государственные преступники одни были казнены мечом, другие повешены на виселице, получив такое наказание смертью за замышлявшееся преступление. Король между тем, находясь в Баварии из-за начатой войны с гуннами, построил понтонный мост, чтобы воспользоваться им на Данубии во время этой войны, где отпраздновал Рождество Господне и святую Пасху.
