Когда[1131] король все еще пребывал в Риме, герцог Баварии Тассилон направил своих послов, а именно: епископа Арна[1132] и аббата Хунрика[1133] – к папе Адриану, прося, чтобы согласился быть посредником при заключении мира между ним и королем. Понтифик решил не отказывать ему в его просьбе, но со всей возможной настойчивостью постарался ходатайствовать перед королем, чтобы между ними наступили мир и согласие при его апостольском авторитете, увещевании и посредничестве. Когда король ответил, что тоже всячески желал бы этого и одновременно спросил у послов, чем они уполномочены подтвердить это примирение, они ответили, что не имеют поручений на это и что не будут исполнять из этого ничего помимо того, что передадут мнение короля и понтифика своему господину. Раздраженный их словами, папа вынес решение покарать их мечом анафемы, если они нарушат обещанную ранее верность королю. И так, не завершив дело заключения мира, послы вернулись. Король же, посетив святые апостольские места и исполнив обеты, получив апостольское благословение, вернулся во Францию. Найдя свою жену, сыновей и дочерей, а также всю свиту, которую отправил с ними, в Вормации, решил провести там генеральный конвент своего народа. Когда изложил, рассказывая на нем в присутствии знати, все, что он предпринял в Италии, и под конец упомянул о послах Тассилона, прибывших к нему в Рим, принял решение выяснить, что Тассилон решил предпринять в подтверждение обещанной верности. Собрав огромное войско и разделив его на три части, решил направиться в Баварию. Отдал приказ сыну Пипину с итальянскими войсками прибыть в Тридентскую долину. Также и восточные франки с саксами, как было приказано, подошли к месту у Данубия, называемому Фарингой. Сам с войском, которое привел с собой, остановился в предместье города Августы[1134] у реки Леха, которая разделяет баваров и алеманнов, явно намереваясь вторгнуться оттуда с крепким отрядом в Баварию, если Тассилон не прибудет к королю, подумав о себе и своем народе. Но, видя, что отовсюду окружен, Тассилон прибыл с покорностью и молил простить ему совершенное ранее. Но и король, поскольку был кротким по натуре, пощадил покорившегося и просящего. Получив от него, помимо его сына Теодона, еще двенадцать заложников, которых сам приказал выдать, и, связав народ этой земли присягой, вернулся во Францию. И в поместьи, которое называется Ингельхаймом[1135], в пригороде Могонциака отпраздновал, поскольку зимовал там, и Рождество Господне, и Пасху.
Когда[1136] король постановил провести в этом же поместьи генеральный конвент своего народа, он отдал приказ присутствовать на этом конвенте герцогу Тассилону и прочим своим вассалам. И когда тот, как и было ему приказано, предстал перед королем, он был обвинен баварами в государственной измене. Ему было вменено то, что после того, как выдал своего сына заложником королю, по совету своей жены Лиутберги, дочери короля лангобардов Дезидерия, ставшей заклятым врагом франков после изгнания отца, призывал народ гуннов враждовать с королем и начать против франков войну. Исход произошедших в том году последующих событий подтвердил, что это было правдой. Предъявлено ему было и многое другое, как сказанное, так и совершенное, что могло быть сделано или замышлено только обозленным недругом. И он принялся отпираться от многого из этого. Но, уличенный в преступлении, единогласно был приговорен к смертной казни как государственный изменник. Однако снисходительность короля соизволила его, хотя и приговоренного, освободить от смерти. Ибо, постриженный в монахи, был отправлен в монастырь, где так благочестиво жил, как охотно туда и пошел[1137]. Равным образом был пострижен и предан монашескому житию и его сын Теодон. Также и бавары, которые были уличены во лжи и вероломстве как его сообщники и сторонники, были отправлены в изгнание в различные места.
