В пятый день последней недели Великого поста, когда отмечают Вечерю Господню, рухнул деревянный портик, через который проходил император, когда выходил после проведенного святого богослужения из церкви, и своим неожиданным обрушением опрокинул идущего и более двадцати человек, которые шли вместе с ним, ибо был он как построен из непрочного материала, так и тогда был обветшавшим и подгнившим и поперечины, державшие настил из досок, не смогли выдержать нагрузки. Хотя в этом происшествии тяжело пострадали многие из тех, которые свалились вместе с императором, ему, однако, не было причинено никакого ущерба кроме того, что рукоятью меча, которым был опоясан, была ушиблена левая половина груди и было сзади поранено правое ухо. Тяжестью упавшего бревна было также ушиблено правое бедро у самого паха. Но стараниями лечивших его врачей он очень быстро поправился. Ибо отправившись на двадцатый день после случившегося в Новиомаг, занимался охотой. Вернувшись оттуда, провел по обычаю в Аквисгране генеральный конвент своего народа, где короновал своего перворожденного сына Лотаря и назначил его соправителем, дав ему свой титул. Назвав остальных сыновей королями, одного поставил править в Аквитании, другого – в Баварии. Когда по окончании конвента направлялся на охоту в горы Вогезы, встретил по пути послов императора Льва. Выслушав их во дворце в Ингельхайме рядом с городом Могонциаком и выяснив, что цели их посольства те же, которые недавно изложил Никифор, посол того же императора, отправил их, быстро освободив, и направился туда, куда стремился.
Когда же было сообщено об отпадении ободритов и Склаомира, он лишь поручил через легата графам, которые находились в охранении у Альбии, сторожить вверенные им рубежи. Причиной же отпадения послужило то, что царскую власть, которой до того над ободритами после смерти Дражко Склаомир обладал единолично, императору показалось необходимым разделить с Цеадрагом, сыном Дражко. Это настолько сильно того огорчило, что заявил, что никогда после этого больше не перейдет реку Альбию и не придет во дворец императора. Послав без промедления посольство за море, заключил союз с сыновьями Годефрида и добился, чтобы в Заальбийскую Саксонию[1348] было послано войско. Ибо и их флот по Альбии дошел до замка Эзесфельд, опустошив весь берег реки Стурии, и Глуом, охранник границы с норманнами, ведя пешее войско, подошел сухопутным путем к самому замку всесте с ободритами. Хотя наши и оказали им яростное сопротивление, но, оставив оборону замка, отступили. Между тем, когда император, закончив охоту, возвращался из Вогезов в Аквисгран, ему сообщили, что его племянник Бернард, король Италии, замыслив по совету некоторых вздорных людей узурпацию власти, уже закрыл все дороги, то есть проходы, которые ведут в Италию, расположив на них караулы, и что все города Италии дали ему присягу, что было отчасти правдой, отчасти ложью. Когда для подавления этого выступления император, очень быстро собрав со всей Галлии и Германии многочисленные войска, без промедления отправился в Италию, Бернард, разуверившись в своих силах, в первую очередь из-за того, что его ежедневно покидали его люди, сложив оружие, сдался императору в Кабиллоне. Остальные, следуя за ним, не только сдались, сложив оружие, но и при первом допросе в последующем раскрыли все, как оно было. Главарями заговора были Эггидеон[1349], первый среди приближенных короля, его камерарий Регинхард[1350] и Регинхарий, сын графа Мегинхария, чей дед по матери Хардрад в Германии вместе со многими знатными людьми из этой провинции некогда составлял заговор против императора Карла. Были, кроме того, и многие другие знатные и благородные люди, которые были уличены в этом преступлении, среди них и некоторые епископы: Ансельм Медиоланский[1351], Вольфольд Кремонский и Теодульф Аврелианский.
