Отца же как близкого к смерти стали досаждать частые и мучительные недуги. Ибо смерть, словно некими вестниками, такими знаками предвещала свой скорый приход. И вот, наконец, поскольку страдания болезни, состязаясь между собой, подрывали его здоровье, он впал в телесную немощь и слег в постель. Будучи с каждым днем и с каждым часом все ближе к смерти, в соответствии со своей волей сделал письменные распоряжения относительно своего имущества и закончил свои дни, оставив королевству франков неизгладимую скорбь. В его же преемнике исполнились неувядающие слова, которые в утешение пребывающим в таком горе гласят: «Умер муж справедливый и словно не умер: ибо оставил подобного себе сына-наследника[1552]». Скончался же благочестивейший король Карл в пятый день до Календ февраля[1553] в лето от Воплощения Господа нашего Иисуса Христа восемьсот четырнадцатое. В это же время император Людовик, словно предчувствуя, назначил народу на Очищение пресвятой Девы Марии общий совет в месте, чье название Теотуад. Когда скончался блаженной памяти отец, теми, которые занимались его похоронами, а именно: детьми и придворной знатью, – к Людовику был послан Рампон[1554], чтобы Людовик и своевременно узнал о его смерти, и никоим образом не откладывал свое прибытие. Когда Рампон прибыл в город Аврелиан и епископ этого города Теодульф, муж, образованнейший из всех, узнал о причине его прибытия, без промедления постарался известить об этом императора. Послав табеллария, приказал лишь выяснить у императора, ожидать ли в городе его прибытия или встретить направляющегося в город где-либо в пути. Быстро выяснив обстоятельства, император приказал прибыть к себе ему самому. Затем, принимая одного за другим опечаленных вестников этого события, через пять дней снялся с места своего пребывания и отправился в путь с таким количеством народа, какое допускала нехватка времени. Более же всего были опасения, как бы Вала, занимавший очень видное положение при императоре Карле, не попытался предпринять чего-нибудь дурного против императора. Однако тот очень быстро прибыл к нему и, со смирением вверив себя по обычаю франков его власти, стал его подданным. После его прибытия к императору по его примеру вся знать франков поодиночке и группами спешили выйти навстречу императору. Наконец, Людовик успешно прибыл в Геристаль, и на тридцатый день после того, как вышел из дворца в Аквитании, благополучно вступил в Аквисгран. Между тем его душу, хотя по природе и очень мягкую, уже давно волновало то, что вытворялось его сестрами в сожительстве с отцом: этим одним лишь позорным клеймом был заклеймен отцовский дом[1555]. Стремясь излечиться от этого недуга, одновременно и опасаясь[1556], что вновь возникнет скандал, какой некогда был из-за Одилона[1557] и Хильтруды[1558], послал Валу[1559] и Варнария[1560], а также Ламберта[1561] с Ингобертом, чтобы они, прибыв в Аквисгран, приняли меры предосторожности, дабы не случилось такое, и чтобы держали под арестом некоторых из-за их невероятного распутства и надменной гордости как государственных преступников до своего прибытия. Но некоторые из них, когда со смирением попросили у него, находившегося в пути, прощения, получили его. Также он распорядился, чтобы люди, находившиеся там, ожидали без страха его прибытия. Но граф Варнарий, оставив в неведении Валу и Ингоберта и призвав племянника Ламберта, приказал явиться к нему обвиняемому в вышеупомянутом проступке Ходуину якобы для того, чтобы схватить его и покарать, исполнив наказание короля. Тот предвидел эту западню, как подсказывали ему угрызения совести, но решил не уклоняться, и сам познал смертный час, и свел в могилу самого Варнария. Ибо, придя к нему, как тот и приказал, как убил самого Варнария, так и надолго превратил Ламберта в калеку, ранив его в бедро. Под конец погиб и сам, пронзенный мечом. Когда об этом было сообщено императору, гибель друга настолько отвратила его душу от милосердия, что некий Туллий, один из этих преступников, который, как казалось, вот-вот должен был получить прощение из-за снисходительности императора, был наказан ослеплением.
