Итак, император прибыл во дворец в Аквисгране, где с большой любовью был встречен приближенными и многими тысячами франков и во второй раз провозглашен императором. После всего этого воздал благодарность проявившим деятельное участие в похоронах отца и произнес должные слова утешения убитым тяжелым горем близким. Также без промедления исполнил то, что не было сделано во время похорон родителя. Ибо с оглашением отцовского завещания не осталось ничего из отцовского имущества, что не было бы распределено согласно его воле: ведь отец ничто не обошел в своем завещании. Также и то, что отец решил раздать церквям и монастырям, все распределил, надписав имена архиепископов. Число их долей было двадцать одна. А то, что относилось к королевским украшениям, оставил потомкам. Также установил, что выделить по христианскому обычаю сыновьям, сыновьям и дочерям сыновей, королевским рабам и рабыням, а также на общие нужды всем нуждающимся. Все это господин император Людовик исполнил на деле так, как это было записано в завещании. Закончив с этим, император распорядился удалить из дворца всю толпу женщин, которая была очень велика, за исключением немногих, которых посчитал пригодными для королевской службы. Из сестер же каждая удалилась в собственное поместье, полученное от отца. Которые же все еще не имели таковых, получили от императора и направились в полученные[1562]. После этого император, приняв, внимательно выслушал послов, направленных к отцу, прибывших же к нему, обхаживал их с роскошью и отпустил, богато одарив. В этом же году провел в Аквисгране генеральный конвент и направил со своей стороны во все уголки своего королевства верных людей, которым доверял, чтобы они, придерживаясь законности и справедливости, исправили нарушения, всем воздав должное в соответствии с законом. Также вызвал к себе своего племянника Бернарда, уже долгое время короля Италии. Когда тот выразил покорность и послушание, отпустил в его собственное королевство, одарив большими подарками. Также связал договором и клятвами государя беневентанцев Гримоальда[1563], дабы он ежегодно вносил в общественную казну семь тысяч солидов золотом, который, хотя и не прибыл сам, но прислал от себя ходатаев. В этом же году из двух своих сыновей одного, Лотаря[1564], направил в Баварию, а Пипина[1565] – в Аквитанию. Третьего, Людовика[1566], еще находившегося в младенческом возрасте, оставил с собой. Но это повторяет уже сказанное выше[1567]. В это же время по снисходительности императора саксам и фризам было возвращено право наследования, которое они по закону потеряли при отце из-за своей неверности. Некоторые посчитали это великодушием, другие — непредусмотрительностью, ибо эти народы, которым от природы свойственна свирепость, необходимо сдерживать такой уздой, чтобы они не дерзнули поднять мятеж, оказавшись разнузданными. Однако император не ошибся в своей надежде, посчитав, что тем крепче привяжет их к себе, чем большие благодеяния им предоставит, ибо после этого всегда имел эти народы исключительно преданными себе.
Но, оставив то, что уже было сказано, последуем остальному. Император провел генеральный конвент в Аквисгране, на котором всеми своими устремлениями показал, сколько пылкой заботы о почитании Бога было в глубине его души. Ибо, собрав епископов и самый влиятельный клир Святой Церкви, распорядился составить и утвердить книгу, содержащую правила канонической жизни, которая объемлет обязанности всего этого сословия, как оно, вновь возрожденное, само о том свидетельствует. В ней он также приказал записать все о еде, питье и обо всем необходимом, чтобы все, как мужчины, так и санктимониалки, служащие Христу в этом сословии, не терпя никакой нужды, помнили в вольном служении о воительстве за Господа всего сущего. Эту книгу он послал во все города и монастыри канонического устава своей империи, вручив ее знающим дело посланникам, чтобы они распорядились переписать ее во всех вышеупомянутых местах и чтобы обеспечили предоставление для этого необходимых предписанных средств. Это вызвало в Церкви большое ликование и обеспечило благочестивейшему императору вместе с должной славой бессмертную память. Также любимый Богом император назначил аббата Бенедикта[1568], а с ним и монахов, ведущих во всем жизнь в усердном служении, чтобы они, обойдя все монастыри, дали во всех монастырях как мужчинам, так и женщинам-санктимониалкам единообразное неизменяемое правило жития согласно уставу святого Бенедикта[1569].
Также когда умер Ируннон, аббатом монастыря блаженного Германа был поставлен Хильдуин[1570].
