Таково было занятие святого императора, таково ежедневное учение, таково упражнение в палестре, что, как видит Бог, этим его жизнь ярче воссияла в святом учении и служении. Поставленный на высоту властного великолепия, он, следуя Христу, смирением возвышался еще выше. И вот епископы и клирики стали слагать с себя пояса, увешанные золотыми перевязями и клинками, украшенными геммами, великолепные одеяния и шпоры, отягощавшие ноги. Ибо он считал похожим на монстра, если принадлежащий к семье служителей Церкви пытается достигнуть великолепия светского убранства. Однако враг человеческого рода не снес этого святого и достойного Бога благоговения императора, отовсюду теснящего его и через весь церковный сонм объявляющего ему войну, но начал всеми силами оказывать нападающему сопротивление и через своих сообщников силой и коварством начал досаждать, насколько мог, храбрейшему воину Христову. Ибо когда все это было установлено надлежащим образом, после того, как император на этом же совете решил, чтобы его перворожденный сын Лотарь назывался и был императором, а из своих двоих сыновей Пипина послал в Аквитанию, а Людовика — в Баварию для того, разумеется, чтобы народ знал, чьей власти подчиняться, тотчас ему было сообщено об отпадении ободритов, которые, заключив союз с сыновьями Годефрида, тревожили Заальбийскую Саксонию. Император, направив против них достаточные силы, с Божьей помощью подавил их выступление. Однако выше об этом было рассказано подробнее[1584], сейчас же, пожалуй, достаточно об этом лишь кратко упомянуть.
В это же самое время, поскольку королева Ирменгарда скончалась, о чем мы уже сказали выше, из-за уговоров своих людей император подумывал вступить в супружескую связь. Ибо многие боялись, как бы он не решил оставить управление империей. Наконец, удовлетворив их желание и сделав смотрины собранным отовсюду дочерям знатных людей, взял в жены Юдифь, дочь очень знатного графа Вельпона. После этого господин император приказал собрать генеральный конвент в месте, чье название Аттиниак. Созвав туда на совет епископов, аббатов, людей духовного звания, а также знать своего государства, в первую очередь постарался примириться с братьями, которых приказал вопреки их воле постричь в монахи, затем со всеми, которым, как ему представлялось, он причинил что-либо обидного. После этого всенародно объявил, что согрешил и, следуя примеру императора Феодосия[1585], принес добровольное покаяние как в этом, так и в том, как он поступил со своим собственным племянником Бернардом, о чем рассказано выше[1586]. И заглаживая вину, если где-либо смог найти что-либо подобного, совершенного либо им, либо отцом, щедрой раздачей многих милостыней, непрестанными молитвами служителей Божьих, также и собственным возмещением так стремился умилостивить к себе Божество, словно и то, что с кем-либо было сделано в соответствии с законом, было сделано им с жестокостью.
Когда в Аквисгране проходил народный конвент, на нем наряду с прочими делами обсуждались в первую очередь недавние позорные неудачи в Испанской марке, о которых было рассказано выше. Когда это было обсуждено и досконально расследовано, виновниками были признаны те, которые императором были поставлены военачальниками. Император наказал их за эту бездеятельность, приказав лишь лишить должностей. Также когда Балдрика, герцога Форума Юлия, обвинили в том, что из-за его бездеятельности и нерадивости область нашего государства была опустошена булгарами, и это было доказано, он был изгнан из герцогства и его власть была разделена между четырьмя графами. Душа же императора, исключительно милосердная по природе, всегда стремилась проявить милосердие к совершившим проступки. Каким же образом те, которым таковое было оказано, воспользовались его снисходительностью, отплатив жестокостью, вскоре будет видно, когда будет показано, каким образом они за сохраненную им жизнь нанесли ему жесточайший, какой только было возможно, удар.
