В мае месяце из Италии прибыл сын императора Лотарь и встретил отца в Компендии. С его прибытием к нему сошлась вся шайка, враждебная императору. Сам он, однако, как кажется, в то время не нанес отцу никаких оскорблений, однако одобрил то, что было сделано. Наконец, Герберт, брат Бернарда, был наказан ослеплением помимо воли императора, Одон, его двоюродный брат, был разоружен и отправлен в изгнание, будучи объявленными одними из тех, которые поддерживали Бернарда и королеву, являясь их сообщниками и сторонниками. Находясь в таком положении, будучи императором лишь по имени, Людовик провел лето. Когда же настала осенняя пора, те, которые злоумышляли против императора, решили где-либо во Франции провести генеральный конвент. Император между тем оказывал в тайне сопротивление, разуверившись во франках и больше доверяя германцам. Наконец, возобладало мнение императора созвать народы в Новиомаге. Опасаясь, как бы множество противников не одолело незначительное число верных себе людей, распорядился, чтобы каждый прибывающий на совет был с немногочисленной свитой. Также приказал графу Ламберту нести охрану вверенных ему земель. Аббата Элизахара отправил вместе с ним, чтобы отправлял правосудие. И вот, наконец, все собрались в Новиомаге. И вся Германия стеклась туда, чтобы быть в помощь императору. Император между тем, стараясь ослабить силы противников, спросил, обвиняя, аббата Хильдуина, почему тот прибыл с вооруженными людьми, хотя было приказано прибыть одному? Так как тот не смог оправдаться, ему тотчас было приказано уйти из дворца и с немногими людьми зимовать на постое в Патрисбрунне. Аббату Вале было приказано вернуться в Корбейский монастырь, где жить[1597] по уставу монастыря.
Когда те, которые намеревались сопротивляться императору, увидели это, они впали, потеряв силы, в крайнее отчаяние. И вот, собравшись ночью и придя к жилищу Лотаря, сына императора, стали побуждать его либо сразиться оружием, либо отступить куда-нибудь без разрешения императора. После того, как ночь прошла в таких разговорах, утром император передал сыну, чтобы не верил их общим врагам, но прибыл к нему как сын к отцу. Услышав это, хотя его и отговаривали те, которые окружали его, он пришел к отцу, который не напал на него с суровыми обвинениями, но мягко пожурил. Когда же вошел внутрь королевского дома, подстрекаемая дьяволом толпа начала волноваться и волнение дошло бы вплоть до взаимного смертоубийства, если бы это не предвидела императорская мудрость. Ибо когда взаимные перепалки уже почти превратились в гнев безумия, император показался перед всеми вместе с сыном, после чего все это лютое ожесточение улеглось. Ведь когда была услышана речь императора, стихло все волнение народа. После этого император приказал содержать всех зачинщиков этого нечестивого заговора под стражей поодиночке. Когда они впоследствии предстали перед судом и все судьи и сыновья императора на законных основаниях постановили приговорить их к смертной казни как государственных преступников, император не позволил казнить ни одного из них, но, проявив большее, чем следовало бы, как считали многие, милосердие, по свойственному ему добродушию и снисходительности распорядился мирян постричь в монахи в надлежащих местах, клириков же держать под стражей в подходящих монастырях. Совершив это, император удалился на зимовку в Аквисгран. При нем все это время постоянно находился его сын Лотарь. Между тем император послал людей в Аквитанию и вызвал оттуда обратно супругу и ее братьев Конрада[1598] и Родульфа[1599], постриженных задолго до того. Однако не удостоил ее чести супруги, пока она не очистилась от обвинений предписанным законом образом. После того, как это было сделано на Очищение Святой Марии, всем осужденным на смерть даровал жизнь, Лотарю позволил отбыть в Италию, Пипину — в Аквитанию, а Людовику — в Баварию. Сам же провел Сорокадневный пост и отпраздновал Пасхальные торжества в этом же месте.
