Итак, император отправился с этого места в путь, но решил не преследовать удаляющегося сына, хотя многие призывали его к этому. Оттуда он прибыл в Нантогил[1627], а затем — в королевское поместье Каризиак. Находясь там, ожидал сына Пипина и тех, которые находились за Матроной, а также тех, которые бежали за Рейн к сыну Людовику, и самого сына, который направлялся к нему. Пока император оставался там, в середине Четыредесятницы огромное количество верных ему людей стеклось к нему при всеобщем ликовании, когда и сам день сиял радостью церковной службы, и церковный гимн взывал и возглашал: «Возрадуйся, Иерусалим! И празднуйте все, кто любит его[1628]!». Император, радушно встретив их и отблагодарив за безупречную верность, сына Пипина с радостью отпустил в Аквитанию, а остальным, будучи в радости, позволил вернуться в свои места. Сам между тем прибыл в Аквисгран, где принял приведенную из Италии епископом Ратальдом[1629] и Бонифацием[1630] августу Юдифь и Пипина[1631]. Сын же Карл[1632] был при нем уже давно.
Там же со свойственным ему благоговением провел праздник Пасхи. После того, как он был отпразднован, император проводил занятие охотой в Арденском лесу. А после праздника святой Пятидесятницы занялся охотой и рыбалкой в окрестностях Горы Ромарика. После же того, как сын императора Лотарь ушел от отца и удалился в вышеупомянутые земли, на территории Нейстрии остались граф Ламберт и Матфрид, а также многие другие, которые старались сами удержать эту территорию силой. Граф Одон и многие другие сторонники императора, не снося этого, выступили против них с оружием, стремясь изгнать их из этих мест, или, по крайней мере, сразиться с ними. Из-за того, что они действовали не настолько решительно, чем следовало бы, и с недостаточной осмотрительностью, это ввергло их в немалое несчастье. Ибо когда враги неожиданно напали на них, а они в это время были более беспечны, чем это было допустимо по обстоятельствам, они бросились бежать от наседавших врагов. Так погиб и сам Одон с братом Вильгельмом и со многими другими, остальные спаслись бегством. Когда с этим было покончено, те, которые одержали победу, поскольку и оставаться на месте не казалось им достаточно безопасным, и присоединиться к Лотарю они не могли, опасаясь, что либо император нападет на них, остающихся на месте, либо встанет у них на пути, когда они будут направляться к союзникам, срочно посылают к Лотарю, чтобы тот прислал им, находящимся в страхе при такой опасности, подмогу. Тот, узнав об их опасностях и поступках, решил прийти им на помощь.
Граф Варин в это время со многими соратниками для того укрепил крепость Кабиллон, чтобы он стал ему и его людям убежищем и оплотом, если самые рьяные из партии противников будут пытаться осуществить какой-нибудь переворот. Когда об этом стало известно Лотарю, он задумал неожиданно подойти туда, но это ему не удалось. Все же он подошел и взял город в осаду. То, что было в окрестностях города, было сожжено огнем. Пять дней происходили ожесточенные стычки, под конец город сначала был принят к сдаче, а затем из-за коварства победителей их жестоким нравом сначала были опустошены грабежами церкви, растащены сокровищницы, разграблено общественное достояние, в конце концов, город был сожжен всепожирающим огнем, за исключением одной маленькой базилики, которая, хотя отовсюду была окружена языками бушующего пламени, но чудесным и удивительным образом не смогла быть подожжена. Была она посвящена Богу во славу блаженного мученика Георгия. Однако сжечь город не было решением Лотаря. С одобрения воинов после взятия города были казнены граф Гаутсельм, а также граф Санила и вассал господина императора Мадалельм. Была утоплена как колдунья и Герберга, дочь покойного графа Вильгельма.
