Ни один француз и уж, конечно, ни в коем случае не Лоти, хотя ему тогда исполнилось уже пятьдесят четыре года, не мог бы отказаться от столь интригующего предложения. Он явился на это свидание, которое оказалось не единственным, так как за ним последовало еще несколько подобных встреч. Как и большинство морских офицеров того времени независимо от их национальной принадлежности, Лоти прекрасно понимал все особенности восточного флирта. В этой связи необходимо упомянуть, что у Лоти имелся уже опыт подобных отношений. В течение довольно длительного периода он встречался с одной турецкой дамой, получившей образование во Франции, и эта связь носили самый серьезный характер. Однако непохоже, что ему удалось достичь интимной близости с какой-либо из трех вышеупомянутых турчанок – с Лейлой, Неир или Зейнаб, – хотя в беседах они высказывались вполне откровенно. Впрочем, утонченный вкус литератора, являвшегося представителем французской беллетристики, славившейся эфемерностью своего стиля, не мог позволить ему адаптировать атмосферу этих встреч к сугубо практическим целям удовлетворения полового влечения.
Три молодых, или довольно молодых, дамы рассказали Лоти, что их жизнь в гареме – следует отметить, что они принадлежали к разным гаремам, – превратилась в сущий кошмар, от которого до самоубийства один шаг. Описания бед и несчастий, составлявших суть их гаремного бытия, во всех аспектах, за исключением одного, совпадают с наиболее мрачными и сентиментальными картинами, нарисованными самыми наивными миссионерками. Они заявили, что их мужья обращались с ними хуже, чем с животными. Их изводили придирками другие жены и евнухи, обманывали служанки. Им не только не давали возможности приносить пользу обществу в целом, но и отказывали в праве на элементарный отдых, достойный цивилизованных существ. Ибо – и в этом состояло главное отличие от описаний миссионеров во времена Лоти – эти дамы действительно могли считаться цивилизованными. Они хорошо знали французскую и германскую литературу, разбирались в философии и искусстве и даже интересовались наукой. Однако все эти достижения и положительные качества делали их положение еще более затруднительным, утверждали они. У них оставалась лишь одна надежда. Нет, они вовсе не пытались убедить Пьера Лоти спасти их, например, тайно вывезти из Турции. Они отдавали себе отчет в том, что такой замысел практически неосуществим, и поэтому хотели, чтобы писатель при помощи своего несравненного таланта изложил их трагические судьбы таким образом, чтобы это потрясло непобедимый и симпатизирующий эмансипации западный мир и побудило европейские державы к таким действиям, которые освободили бы следующее поколение турецких женщин от страданий.
Истории, рассказанные из первых уст этими дамами, начинались почти сразу же. Лейла решила уйти от своего мужа, который хотел, чтобы она примирилась с его намерением взять еще одну жену. Неир уже начала бракоразводный процесс со своим чудовищем. Больше всего повезло Зейнаб, которая, по ее словам, была вдовой. Однако именно по этой причине ее жизнь была гораздо более безнадежной, чем у любой европейской вдовы. Никто не желал жениться на ней просто потому, что она – вдова.
Дальнейшие дополнения ко всем трем историям, которые делались в ходе последующих встреч и в письмах, создали у Лоти впечатление, будто он оказался в центре действия одного из его собственных романтических романов. Однажды он получил от Лейлы душераздирающее послание, в котором сообщалось, что бедная Неир скончалась от тоски, несмотря на близкий конец бракоразводного процесса. Она была уже не в силах переносить жизнь в турецком гареме.
Прошло несколько недель, и «Вотур» получил приказ перебазироваться на другую стоянку. Тронутый до глубины души всем тем, с чем ему пришлось соприкоснуться, капитан третьего ранга Лоти принялся за работу. Из-под его пера вышел бестселлер, написанный в живой, увлекательной манере, несмотря на то что по своему содержанию он являлся обычной мелодрамой. Ему об этом так часто говорили люди, разбиравшиеся в специфике турецких семейных отношений, что он и сам начал сомневаться, а вдруг его прекрасные поклонницы ввели его в заблуждение, по крайней мере до некоторой степени. Однако только спустя некоторое время после смерти писателя, последовавшей в 1923 г., вся правда вышла наружу.
