Жена старика Фатима работает уборщицей в общественной бане. Она вспоминает, как за несколько месяцев до этого события к ней обратилась черкешенка, наложница султана, с просьбой дать снадобье для прерывания беременности. Уборщица отказалась помочь ей. Следует пояснить, что в то время в Турции служительницы общественных бань пользовались репутацией женщин, сведущих в деле искусственного прерывания беременности. Поскольку разговор в бане продолжался довольно долго и носил сугубо конфиденциальный характер, а кроме того, Фатима по просьбе девушки дала ей свой адрес, старуха приходит к выводу, что подкидыш, должно быть, является ребенком, от которого тщетно пыталась избавиться черкешенка, и желала она этого, поскольку отцом его был не султан.
Старики отдают девочку, которую они называют Айша, на воспитание в отдаленную деревню и заботятся о ней. Тем временем они узнают, что отцом девочки является влиятельный вельможа, муж одной из многочисленных тетей султана, и что эта дама испытывает к черкешенке бешеную ревность. В конце концов она приказывает своему любимому евнуху убить наложницу. Евнух вынужден покориться воле госпожи, несмотря на то что он питал к своей жертве самые теплые чувства, пока паша не сделал ее своей фавориткой.
Когда Айша становится взрослой, тетя султана, у которой нет своих детей, разыскивает ее и забирает в султанский дворец в качестве служанки-невольницы. Султан «замечает» ее так, как это описывается в предыдущем разделе данной главы, и «султанша года» применяет средство под названием «алмазный порошок». В результате лицо Айши оказывается обезображенным. Намерения султана меняются, и тогда на Айше женится молодой солдат, который был влюблен в нее, хотя никогда не видел лица девушки, скрытого накидкой. Когда же в свадебную ночь он в ужасе отшатывается, увидев ее обезображенное лицо, Айша приходит в отчаяние и выбрасывается из окна дома в Босфор и тонет.
Таков печальный конец этого душещипательного повествования. Однако книга имеет интересный эпилог. В обстановке политического брожения, которая предшествовала свержению султана[71] «молодыми оттоманами»[72] в 1876 г., экстремист[73] черкесской национальности убил военного министра Османской империи. После этого убийства кабинет министров в полном составе укрылся в султанском гареме.
Что касается Хасана, «черкеса», то это персонаж вполне реальный, а не вымышленный, и автор включила его в состав действующих лиц своего произведения в качестве брата «султанши года», которая испортила лицо Айши. В конце книги писательница излагает подлинную историю о том, как Хасан, преследуя членов кабинета, произвел несколько выстрелов в дверь гарема, а затем повернулся и стал отстреливаться от вооруженных евнухов, которые прибежали спасать политиков. После кровавой стычки евнухам все же удалось скрутить Хасана, и вскоре его казнили.
Это повествование, выдержанное в основном в суровых, грустных тонах, имеет немало светлых и красочных моментов. Основанное исключительно на турецком материале, оно дает лучшее представление о быте и нравах султанского гарема в Стамбуле во второй половине XIX в., чем многие отчеты и доклады на любом языке. В нем опять оживает дух «Тысячи и одной ночи», которому нисколько не повредили европейское образование и симпатии одаренной турецкой писательницы.
Никакие заметки общего плана о турецких гаремах, какой бы неформальный характер ни носили, не могут себе позволить игнорировать книгу Пьера Лоти «Les Desenchantees»[74] («Разочарованные»), которая вышла в свет в 1906 г.
Подобно многим мас терам очаровательной прозы, ем у было суждено стать жертвой обманов и розыгрышей. По этой причине только что упомянутая книга, несмотря на то что она приобрела огромную популярность и оказывала влияние на представления европейцев о гаремах вплоть до наших дней, имеет такое же сходство с действительностью, как, скажем, луна с уличным фонарем.
Корабль «Вотур», на котором служил Лоти, стоял на рейде Константинополя в течение нескольких месяцев в 1904–1905 гг., за несколько лет до свержения «больного человека Европы» – султана Абдул-Гамида II. В апреле 1904 г. он получил письмо со стамбульским штемпелем и тремя подписями – Лейла, Неир и Зейнаб, типично турецкими женскими именами. Эти леди писали на французском. Они лестно отозвались о его произведениях и сообщили, что хотели передать ему очень важную информацию. Письмо заканчивалось тем, что они умоляли его встретиться с ними в определенном месте и в определенное время.
